Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

— Когда?

— Говорят, еще до рассвета.

Вот теперь уже по шатру пошел не просто ропот — заговорили вслух, кто-то даже привстал со своего места. Бату ушел не простившись, не спросив дозволения и то было вовсе не по здешним правилам.

Хан резко поднял руку, и все звуки оборвались.

— Куда направился? — спросил хан.

— Никто не знает. Сказали только, что взяли лучших коней и немного людей.

Хан медленно выпрямился в кресле.

И вот впервые за весь разговор я увидела на его лице настоящее раздражение. Даже не злость пока, скорее то самое состояние начальника, когда подчиненный самовольно покинул рабочее место, прихватил половину бригады и еще надеется, что никто не заметит.

Знакомое чувство.

— Найти тех, кто видел их последними, — холодно велел хан. — Узнать, когда вышли, сколько людей было с ним и в какую сторону пошли. Поставить дозоры на дорогах.

— Будет исполнено.

Воин поднялся и быстро исчез.

Я снова глянула на Арслана.

Он все еще стоял спокойно, но взгляд сделался тяжелым. И я уже знала, что сейчас он думает о вчерашнем разговоре. О том, сможет ли требовать смерти брата.

А брат тем временем сам решил не дожидаться, пока кто-то станет решать его судьбу. Видать, учуял, что добром это дело для него может не кончиться. Сбежал.

Не знаю, радовало это Арслана или пугало еще больше. Мне хотелось взять его за руку, поддержать, но я не могла позволить себе здесь и сейчас лишнего слова и жеста. Не могла проявить слабость или заботу и раскрыть Арсланово беспокойство.

Впрочем, события здесь сменялись быстро — у входа снова послышались голоса. Полог отодвинули, и внутрь неторопливо вошел старик.

Я поняла, кто это, еще прежде, чем его назвали. Наверное, потому что слишком долго представляла себе человека, который столько недель незримо присутствовал в нашей жизни.

— Тэмир-мурза, великий хан.

Явился… Я оглядела его, не понимая, что сама притом испытываю. Даже и не знаю, но почему-то меня немного разочаровало то, что я увидела. Наверное потому, что я невольно представляла злого завистливого старика. Такого сухого и сморщенного. Который станет смотреть на нас недобро и подозрительно.

Но Тэмир хоть и был стар и немного уже горбил свою спину, обладал все же какой-то внутренней статью. Он шел, опираясь на длинную трость, но шел уверенно и спокойно.

Поглядел на Арслана, проходя мимо. И на меня. Взгляд его на мне задержался лишь на мгновение, но и при том я почувствовала себя неприятно. Холодное его любопытство ощутилось поскуднее любой ненависти.

Будто он наконец увидел занятную зверушку, о которой ему долго рассказывали.

Ах ты ж…

Я медленно вдохнула и опустила взгляд. Кажется, сегодня идет проверка моего терпения.

Тэмир подошел ближе и поклонился хану.

— Ты звал меня.

— Звал.

Хан указал на письмо и тамгу, лежавшие перед ним.

— Узнаешь?

Старик посмотрел.

Я особенно внимательно следила за его лицом. Ждала хоть какого-то блеска в глазах, хоть единого знака. Уверена, не только я в шатре сейчас глядела на Тэмира таким вот образом.

— Мой знак.

— И письмо с твоей печатью. Мой писарь подтвердил твой знак.

— Вижу.

— Его нашли среди вещей женщины, что служила в доме князя Ярослава и призналась, что получала указания через людей, связанных с тобой.

Тэмир чуть повернул голову.

— Призналась?

— Говорят, что да.

Старик помолчал, обдумывая услышанное, а потом пожал плечами. Вот этак легко и непринужденно.

— Значит, лжет.

Вот и все. Так просто он это сказал, что я едва не рассмеялась от возмущения. Каков наглец! Ему говорят — письмо его! Написано им! Тамга его стоит, преступница его уличила. А он — лжет!

Ох, как во мне все стало закипать.

Хан, однако, ничуть не удивился.

— Легко ты это решил, — хмыкнул он. — Почему же лжет?

— Потому что я не отдавал ей никаких приказов. Не знаю этой женщины и никогда с ней не говорил.

— Она утверждает, что получала письма с твоим знаком.

— Мой знак знают многие.

Хан подхватил стержень тамги и поднял, показывая Тэмиру.

— И носить его, выходит, тоже могут многие?

Тэмир посмотрел на камень, будто на какую безделицу.

— Если украдут — могут.

Я скрипнула зубами. Да он слово в слово повторял то, что мы сами уже признали. И именно потому звучало это особенно убедительно. Будто мы своими словами выстелили ему путь к спасению!

— Эту тамгу нашли у человека, который пытался захватить жену моего племянника Арслана, — продолжил хан и на меня указал.

Тэмир повернул ко мне голову и оглядел уже открыто и внимательно.

— Печальная история, — произнес он спокойно. — Но я, видно, совсем состарился, раз позволил какому-то разбойнику украсть мой знак. Готов понести за то наказание, мой хан.

— Те разбойники пойманы, и они говорят, что действовали по твоему указу.

— Люди, которых держат в плену люди Арслана?

В шатре снова кто-то негромко зашевелился. Я чуть не вскинула голову. Ах вот куда он ведет.

— Да, — ответил хан.

— Тогда удивительно ли, что после допросов они сказали именно то, что от них хотели услышать?

Я почувствовала, как внутри меня быстро и зло разгорается жар. Вот ведь старый лис. Он не пытался доказывать, что письмо поддельное. Не говорил, что тамга не его, даже наоборот, признавала. Понимал ведь, что отрицать очевидное бессмысленно.

Я заставила себя поглубже вдохнуть и выдохнула. Ничего… Он не знает, какие еще козыри у нас на руках. Не знает про Айгуль. А может быть и про Ахмета. А чего-то подобного с его стороны мы и ждали — я это себе напомнила и успокоилась.

Да, он станет тянуть ту заунывную песню, что нет доказательств, что приказ отдал именно он.

— А Бату? — продолжил спрашивать хан.

Старик едва заметно поднял брови.

— А что с ним?

— Арслан говорит, что Бату не скрывал твоего покровительства.

Тэмир вздохнул, погладил седую бороду.

— Бату и правда бывал у меня. Ты же знаешь, мой хан, у меня больше нет сыновей. А у Бату нет отца. Брат его вовсе отвернулся от прежних устоев. Потому не скрою, я стал привечать его у себя. Но разве мог бы я заставить брата