Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

боли сжимаю зубы, сам не понимая, откуда во мне столько злости. Случись что с моим братом или невесткой, они бы все тут на стену лезли. Кто-нибудь обязательно ревел бы. Скорее всего, Трейс.

Господи. Я тру усталые глаза и запускаю пятерню в волосы.

— Ему удалось уйти от копов, — добавляет Айрон. — Не переживай.

Я бросаю на Арми убийственный взгляд за то, что заставил меня поседеть раньше времени.

Айрон прихлебывает кофе.

— Он вернулся незадолго до нас.

И чем же я занимался всё это время? Я отгоняю от себя запах Каллума, всё еще застрявший в носу, и смахиваю с пола керамические осколки. Швырнув их в мусорку, я собираюсь выйти из кухни, но замираю перед братом.

— Какого чёрта ты до меня докопался? — спрашиваю я Арми.

— Даллас… — слышу я предостерегающий голос Лив, но мне плевать. Через день я позволяю этому дерьму просто стекать с меня, потому что тратить время на самооборону нет никакого желания, но сейчас во мне накопилось слишком много пара. Лучше бы остался в постели и отсосал сегодня утром этому Золотому Мальчику.

— Где тебя носило? — рычит Арми. — Почему трубку не брал?

— Арми, он сделал всё, что должен был, — вставляет Айрон.

— Самый минимум, — парирует Арми. — Как, сука, и всегда.

Я пожал плечами и ухмыльнулся.

— Если выкладываться по полной для меня означает проецировать собственные неудачи на единственных близких людей, тогда ладно, я могу быть точь-в-точь как ты.

— Даллас! — на этот раз повышает голос Лив.

Я подхожу к старшему брату вплотную.

— Как бы мне хотелось поменяться с тобой жизнями, — выплёвываю я. — Я не могу заставить тех, с кем сплю, перестать в меня влюбляться, а отдал бы всё на свете, чтобы они сбегали от меня так же, как от тебя.

Арми хватает меня за грудки, ножки стола с противным скрежетом едут по полу, а остальные тут же срываются с мест.

— Мать твою, Даллас! — ревет Трейс.

— Арми! — цыкает Лив.

Все бросаются разнимать нас, а из глаз Арми буквально сыплются искры.

Но первой до нас успевает Арасели. Она вклинивается между нами, пытаясь оттолкнуть его.

— Посмотри на его лицо, — бросает она Арми.

Мне требуется пара секунд, чтобы вспомнить о вчерашней драке с Каллумом. Я еще не смотрелся в зеркало, но уже чувствую синяки. Боль вокруг глаза.

— Он вчера куролесил не меньше нашего, — огрызается она на него. — Отстань.

Тут же подбегает Лив, помогая оттащить его, и я ухожу.

Кто-то хватает меня за руку, и я чуть не выдергиваю её рывком, но вижу, что это она.

Мягкий шепот:

— Мы переживали. — Все остальные возвращаются за стол. — Мы…

Мы любим тебя, хочет сказать она.

В её глазах мелькает то же нерешительное выражение, какое я видел у него в то утро, когда подбросил к машине поджидавшего его отца.

Хотя в его глазах читалось всё. Все те слова, которые он так хотел до меня донести.

Уже тогда я понял, что я нужен ему больше всего на свете, и совершил ошибку.

Но моя сестра умнее. Моя семья таких слов мне не говорит. Они знают, что я всё равно не пойду на контакт.

Я поднимаюсь по лестнице, слыша — как это часто бывает — плач матери, и на сердце становится невыносимо тяжело. Мне нужен еще один душ. И выпить. А еще побродить по пляжу под дождем, хотя…

Одиночество тоже не сулит ничего хорошего.

Наверху я замечаю, что дверь в спальню Мейкона приоткрыта, а тихие всхлипывания становятся громче. Это не воспоминание. Кто-то действительно плачет.

Шагнув ближе, я заглядываю внутрь: Мейкон сидит на стуле, а Крисджен устроилась у него на коленях, обхватив бедрами. Она прижимает ватный диск к его лицу, её грудь подрагивает от сдерживаемых слез, пока она обрабатывает ссадины и царапины, полученные в потасовке по дороге домой.

Он гладит её по бедрам.

— Малышка, я в порядке.

Она кивает, и лицо у нее становится совсем детским — она отчаянно пытается держать себя в руках.

Я смотрю, как она промокает ваткой выступившую кровь, и меня изнутри режет острой болью.

— Больше тебя никто не оставит одну, — обещает он.

Она сглатывает, и я вижу, как отчаянно она старается казаться сильной и быть ему под стать, ведь вчерашний кошмар — далеко не последний в их жизни.

— Я не за себя боюсь. — Её голос дрожит, когда она подается вперед. — Я так сильно тебя люблю.

Я моргаю, наблюдая, как он берет ее лицо в ладони. Многолетняя сталь и ярость моего брата вмиг тают, уступая место нежности и безграничной преданности женщине, заполучить которую он поначалу и не надеялся.

Они сливаются в почти растворяющем их друг в друге поцелуе, после чего она обвивает его руками.

— Ты не мог бы просто всегда сидеть дома? — хнычет она.

Я спотыкаюсь на месте, желудок скручивает тугим узлом.

Он смеется, она тоже тихонько хихикает, и они снова начинают взахлеб целоваться.

Подхватив ее на руки, он поднимается, пинком захлопывает за собой дверь и, без сомнений, уносит ее в постель.

Наши родители порой выглядели точно так же. Мейкон с Арми были достаточно взрослыми, чтобы помнить гораздо больше, но их любовь была несокрушимой. Избыток страсти в итоге свел мать в могилу — потерю отца она пережила недолго.

Ускользнув в ванную, я оставляю свет выключенным и смачиваю полотенце. Я рад за Мейкона. Мне нравится видеть его счастливым.

Прикладывая прохладную ткань, я молча обрабатываю собственные раны.

** ** **

Что-то щекочет грудь, поднимается к горлу и касается губ. Я вздрагиваю, распахивая глаза. Каллум склоняется надо мной, в то время как я лежу нагишом, прикрытый лишь простыней по пояс. Оглядевшись, я замечаю Айрона — он спит ничком на своей кровати, а потолочный вентилятор слегка покачивается при вращении. За окном густая тьма, но серое небо говорит о том, что скоро рассвет.

—