Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Он одет в джинсы и футболку, но от него пахнет свежестью — мылом и одеколоном, — будто он только что проснулся, принял душ и припёрся сюда.

— Только попробуй меня выгнать. — Его нос касается моего, пока он неотрывно смотрит на мои губы. — Я хочу пить.

Он резко наклоняется, и я рефлекторно упираюсь руками ему в плечи, но стоит его губам коснуться моей шеи, как в чёртовом желудке тут же взрывается стая бабочек. Обожаю, когда меня целуют в шею.

— Блять. — Мой взгляд метко устремляется на соседнюю кровать. — Мой брат прямо здесь.

— Есть другая комната? — спрашивает Каллум.

Его губы скользят ниже, к груди, покусывая и целуя кожу.

— Нет, — отвечаю я.

— Твоя тачка?

Мой член тут же наливается кровью.

— Она слишком тесная.

Мы занимались этим там позавчера. Мне нужно больше пространства для нас двоих.

Он спускается ниже, целуя меня и оттягивая простыню. Его рот накрывает меня, окатывая волной тепла и наслаждения, и от этого ощущения волосы на голове буквально шевелятся изнутри.

— Ох, господи, — стону я. — Не останавливайся.

Он сосет долго и размеренно, принимая меня целиком по мере того, как я расту, а его мокрый рот работает губами и языком, причем кончик языка медленно и дразняще скользит вверх по стволу. Я закрываю глаза руками, тихонько посмеиваясь — просто чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Вся энергия в теле концентрируется на внутренней стороне бедер, и я сжимаю пальцы в его волосах.

— Эй, хорош, пиздуйте в душ, — рявкает Айрон. — Господи.

Резко повернув голову, я вижу, что он всё так же отвернут к окну, в то время как Каллум трясется от беззвучного смеха.

— Извини, братан, — выдыхаю я, выскакивая из постели.

Закутавшись в простыню, я выталкиваю Каллума за дверь.

Оказавшись в ванной, я запираю её изнутри и прижимаю его спиной к стене.

— А если бы я был не один? — спрашиваю я.

— Не угрожай мне. — Он стягивает через голову футболку и снова набрасывается на мои губы. — Я — всё, с чем ты способен справиться.

Скользя вниз по моему телу, он снова берёт меня в рот, и я чуть не впечатываюсь спиной в дверь, пытаясь удержать собственный вес на ногах.

— Да уж, это точно, — бросаю я, запуская пальцы в его волосы.

Но волосы на ощупь другие — длиннее. Я моргаю, соображая, что всё это время глаза были закрыты, и опускаю взгляд вниз: рыжая макушка вверх-вниз двигается на моём члене.

Какого чёрта?

— Чего? — я приподнимаю её за подбородок. — Ты кто?

Я моргаю, пытаясь вытравить это воспоминание из головы. Снаружи разгорелся рассвет, и сквозь листву пробивается мягкий оранжевый свет.

— Это я, — отвечает она.

Кто?

Я в упор смотрю на неё, но в полумраке её веснушки и зелёные глаза кажутся смутно знакомыми… Вроде бы?

Она склоняет голову набок.

— Серьёзно?

И тут до меня доходит. Это же официантка из «Мариетт», которая постоянно вставляет «серьёзно» и «определенно».

— Джессика, — наконец выдавливаю я, падая обратно на кровать.

Она улыбается, возвращаясь к моему члену, а я закрываю лицо ладонями, пока она мне отсасывает. Но в ушах по-прежнему звучит его голос, и от этой девчонки мне почему-то неуютно. Вокруг расползается холодок, а её парфюм лишь раздражает.

Она причмокивает и посасывает, а во мне закипает злость. За последние пять лет у меня было немало партнёрш, но в мыслях снова он, и, к моему великому сожалению, та ночь понравилась мне ровно так же сильно, как и пять лет назад.

Черт, как же я надеюсь, что смогу держаться от него подальше. Прошлую пятницу можно считать случайностью. Мы оба возбудились после «Комнаты Вулфа», а Анна-Кэтрин была совершенно разбита. Я проникся… сочувствием к нему. Вот и всё.

Джессика поднимает голову.

— Ну вообще-то это работало, — говорит она, выпуская мой мягкий член. — Давай, я хочу.

Она принимается покусывать меня за живот, но её слюна слишком скользкая. Меня не прёт.

— Пиздуй в комнату к Айрону или типа того.

Я до сих пор не уверен, спал ли он с кем-нибудь с тех пор, как вернулся, но баба она симпатичная.

— Серьёзно? — дуется она. — Дело во мне?

Да. Я был твёрдым ровно до того момента, как ты появилась.

— Больше меня не буди, — бурчу я, натягивая простыню обратно. — У меня вообще-то нет отпуска на это лето.

Мне нужно поспать. Выходные выдались паршивыми: из-за бесконечного дождя мы все беспробудно бухали, а в субботу ночью троих наших замели за нарушение комендантского часа. Мейкон на тропе войны, а Арми по-прежнему отказывается со мной разговаривать. И отлично, сукин ты сын. Сам заберёшь своего ребёнка с карате, когда наступит сентябрь.

Она уходит, а я сбрасываю простыню. Поднявшись, я сдёргиваю полотенце со стула у письменного стола и оборачиваюсь в него.

Мои штаны с пятницы так и валяются на полу, и я тяжело вздыхаю. Крисджен и так стоило огромных трудов подобрать нам костюмы «на всякий пожарный случай», а теперь ещё придется покупать новые рубашку и куртку.

Интересно, сколько вообще вещей оставляют в «Комнате Вулфа»? Поднеся штаны к носу, я втягиваю воздух — и от того, что ткань насквозь пропитана запахом его постели, становится только хуже. Не «Комнатой Вулфа», не дождём и не потом после той беготни…

После сегодняшнего утреннего воспоминания мне жаль, что его не оказалось рядом, когда я проснулся. Я люблю утренний секс — ещё до того, как мы успеем раскрыть рты.

И эти мысли я тоже ненавижу.

Я дважды ударяю костяшками по стене и выхожу в коридор, направляясь в ванную.

— Ох, Клэй, — стонет сестра.

Я останавливаюсь, бросая взгляд на закрытую дверь её спальни.

— Ох, боже, — выдыхает она. — Да, вот так.

Я долго и тяжело моргаю, выгоняя из головы образы того, как её имеет