Жестокое наследие - Мила Кейн

Я подпрыгнула, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Щелчок был громким. Мое сердце ушло в пятки, я не могла дышать. Он еще какое-то время сидел с пистолетом, все еще прижатым к виску, а потом опустил его. Напряжение, казалось, спало с его плеч. С тех пор, как он ворвался в мою жизнь, я редко видела его таким расслабленным. Он всегда был напряженным, как натянутая пружина, но при этом жестко контролировал себя. В нем не было ни расслабленности, ни спонтанности. Не было места для непринужденности.

Реальность того, что я только что увидела, медленно проникла в меня. Элио встал и выключил свет. По комнате разлилось вновь обретенное спокойствие, когда он шел обратно к своему обустроенному месту на полу. В голове крутилось множество слов, которые я хотела бросить ему в лицо, рассказать о том, что я видела, и спросить, какого черта он делает. Мне пришлось бороться, чтобы удержать их в себе. Он лег, растворившись в темноте. Все слова исчезли. Я больше не знала, что сказать Элио, чтобы достучаться до него. Он был неприступной крепостью.

Навернулись слезы, и впервые с тех пор, как умер Томмазо, я плакала не о себе. Что мир сделал с теми детьми из Кастель-Амаро, когда-то полными надежд?

Подушка промокла насквозь, а я все продолжала беззвучно плакать, пока не уснула.

28.Элио

Я отправился на пробежку сразу после того, как проснулся. Рассвет только начинал просыпаться над территорией Каса Нера, и небо было окрашено в лиловый цвет. Я заставил себя бежать быстрее, чем обычно. На тридцатиминутной отметке мой мозг наконец отключился, и наступила восхитительная тишина. Я бежал еще час.

Тишина начала рассеиваться, как только я вернулся в дом и открыл дверь своей комнаты. Причина шума в моей голове спала. Я не заметил, как оказался сидящим на кровати. На ней была моя футболка. Вчера Джада написала мне, что я должен одеть свою новую жену, пока она не решила разгуливать голышом.

Одна только мысль о том, что Джорджия, решив доказать свою точку зрения, прогуляется по коридору Каса Нера, заполненному мужчинами, голой, разрушила мое временное спокойствие. Джада была права. Моей маленькой пленнице понадобится одежда. Ей также нужна была своя комната, и что-то, чтобы занять себя.

Да, она была моей пленницей, но неоспоримая правда, которую я не мог заставить себя произнести вслух, заключалась в том, что она также была моей женой.

Моя жена.

Наконец-то, спустя столько времени... Вселенная исправила ошибку.

И вернула ее ко мне.

Усталость давила на меня, как будто тяжелый груз тянул меня вниз. Я страдал бессонницей, так что привык к усталости. Я игнорировал ее, как игнорировал тот факт, что Джорджия живет своей жизнью в той же стране, что и я. Так же, как я игнорировал воспоминания о жизни, которую не мог забыть и которая всегда оставалась со мной.

Я лег на кровать рядом с Джорджией. Она всегда крепко спала. Похоже, что некоторые вещи никогда не меняются.

Боже, кровать была удобной. Я не спал на ней уже много лет. Обычно ее мягкость действовала мне на нервы, но сейчас она была как нельзя кстати.

Вот так просто я расслабился и погрузился в сон.

Я проснулся от того, что что-то лежало у меня на груди. Паника охватила меня. Это был человек, тело? Может, обломки? Мой разум лихорадочно работал, пытаясь уловить происходящее, и я едва не вскочил на ноги, но успел остановить себя, когда предмет на моей груди издал тихий храп.

Храп?

Я опустил взгляд. Голова Джорджии покоилась у меня на груди. Она перебралась на мою сторону кровати и теперь крепко спала на мне. Ее нога была перекинута через мою. Сердце бешено колотилось. После многих лет отличной физической формы я начал испытывать признаки высокого давления всего спустя несколько дней совместного проживания с этой женщиной.

Она вздохнула и прижалась ко мне, глубже зарываясь лицом в мою грудь.

До меня донесся запах ее волос и моего шампуня. Я не мог удержаться, чтобы не провести по ним. Пальцы зацепились за конец длинной пряди, и Джорджия издала слабый стон. В тот же момент я понял, что буду твердым весь день.

Значит, ей все еще нравилось, когда ее дергали за волосы.

Я должен был разбудить ее. Так не могло продолжаться. Это было все равно что окунуть руку прямо в яд и ждать, что не заразишься.

— Джорджия, проснись, — хрипло пробормотал я.

Моя рука опустилась ей на спину, и я слегка надавил.

Она зашевелилась, сопротивляясь моим попыткам разбудить ее.

— Ну же, topolina. — Лучше бы в моем тоне не звучала мольба.

Я слегка встряхнул Джорджию, и ее глаза открылись. Они были затуманенными и расфокусированными. Взгляд заскользил вверх, пока не остановился на моем лице. Когда Джорджия посмотрела на меня, я понял, что она все еще скорее спала, чем бодрствовала.

На ее лице расцвела улыбка.

Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Выражение чистого облегчения и счастья.

— Элио, — прошептала она, ее голос был глубоким и хриплым от сна. Она все еще дрейфовала в полусне. — Dove sei stato? — Где ты был?

Этот взгляд в ее глазах… никто не смотрел на меня так, как эта женщина целую жизнь назад. Никто больше не мог бы смотреть на меня так, потому что я перестал быть мужчиной, достойным такого взгляда…

Но она смотрела.

Я откинул ее волосы назад, задерживаясь в этом украденном моменте еще немного.

— Sono qui. — Я здесь. — Sono sempre stato qui. — Я всегда был здесь.

Ее улыбка стала шире. Солнечный свет