Жестокое наследие - Мила Кейн

— Ты либо идиотка, либо лгунья. Всё это происходит только потому, что ты действительно значишь что-то для него, а мой брат не привязывается легко. Людей, ради которых он готов жить или умереть, можно сосчитать на пальцах одной руки, и по какой-то причине, похоже, что ты в их числе. Если это так, то… он ни за что не навредил бы тебе. Это ты причинила ему боль, и тебе придется потратить всю свою жизнь на то, чтобы исправить это.

— Клянусь. Это всё он. — Я посмотрела в ее темные глаза. — Я любила его. Он единственный мужчина, которого я когда-либо любила.

Джада отстранилась. Она откинула волосы за плечо и защелкнула нож. Я впервые за десять минут смогла полноценно вдохнуть.

— Разве ты не была замужем до этого? — Она подняла бровь.

Я просто кивнула.

Джада усмехнулась.

— Что ж, в таком случае, полагаю, вам двоим предстоит многое обсудить. Желаю удачи, мой брат – не самый лучший собеседник. Я принесла тебе это. — Она достала из кармана куртки катушку с черными нитками и иголку.

Это была работа Элио. Он попросил Джаду принести их. Я не знала, что чувствовать по этому поводу.

— Без обид, но твоя одежда немного...

— Не по размеру? — подсказала я.

Она покачала головой.

— Воняет. Тебе больше нечего надеть?

— У меня особо не было возможности собрать вещи, — вздохнула я и отступила назад.

Эта ситуация, наверное, должна была быть унизительной, но мне было все равно.

— Ладно, предоставь это мне. Удачи с моим братом, она тебе понадобится.

С этими словами она постучала в дверь и вышла, не оглянувшись.

Звук закрывающегося замка после ее ухода эхом разнесся по комнате.

Кто-то принес ужин к моей двери, и двое вооруженных мужчин накрыли его на столе у окна. Ни один из них не смотрел прямо на меня все это время. Как только они ушли, дверь снова заперли, и я набросилась на еду. В последнее время я пропустила слишком много приемов пищи, поэтому сейчас ела так жадно, что едва успевала дышать.

Паста с базиликом и томатами. Просто. Идеально. Она была настолько вкусной, что я почти расплакалась. Вкус был точно как у моей nonna. Я проглотила еду так быстро, что меня чуть не стошнило, когда она попала в желудок.

Я откинулась на спинку кресла и смотрела, как в темном небе поднимается луна. Высокие деревья тянулись к ней, а звезды блестели. Я не видела звезд уже десять лет. В Лос-Анджелесе их можно было увидеть разве что на Голливудском бульваре, а не на небе.

Однако голливудских звезд я также встречала крайне редко. Все мои мечты о создании собственной линии одежды… о бренде и магазине… теперь казались такими далекими. Все, что осталось от этих детских фантазий, — несколько незаконченных дизайнов, которые я даже не любила. Раньше моя одежда была смелой. Это была высокая мода или ничего. Я была такой дерзкой, будучи привилегированной папиной дочкой в Кастель-Амаро.

Встреча с Элио изменила всё. Не только трагическая развязка нашей истории любви, но и сама встреча с ним открыла мне другую сторону мира. Ту, от которой меня оберегал отец. Забавно, как теперь поменялись роли. У меня не было ни гроша, я жила в убогой квартире, в которой даже не закрывалась дверь, и терпела регулярные неожиданные визиты ростовщика, напоминающего о долге. А Элио? Он был богат. Это было видно по его одежде, по тихой роскоши, которую излучал мужчина, привыкший покупать только самое лучшее. Так как я не могла представить, чтобы Элио сам ходил по магазинам, наверняка у него был подручный, который периодически заполнял его гардероб черными костюмами, черными рубашками и черными туфлями.

Томмазо доверял мне подбирать ему одежду. Когда мы только переехали в Лос-Анджелес, я училась, а он работал. Тогда, наверное, мы жили неплохо, хотя я почти не помню того времени. Скорбь давила на меня тяжелым грузом. Мне не удалось остаться в школе дизайна — я была слишком подавлена и безразлична ко всему. Так прошло несколько месяцев, пока Томмазо не начал встречаться с одним парнем. Он был психотерапевтом. Его звали Дрю. Я начала ходить к нему на консультации и постепенно вернулась к жизни.

Я зевнула так, что у меня хрустнула челюсть.

Копаться в прошлом было изнурительно. Я просто хотела лечь и спать — спать до тех пор, пока Элио не вернется домой, чтобы не пришлось думать о том, как вести себя рядом с ним.

Что-то в глубине моего сознания напомнило мне об одной важной вещи. Я вытряхнула содержимое сумки на кровать. Той самой, с которая была на работе в ту ночь, когда Равелли ворвались в ателье и напали бы на меня… если бы не появился Элио.

Он, разумеется, забрал мой телефон и кошелек, но кое-что у меня все-таки осталось. Самое важное… Я открыла сломанный тюбик губной помады, и нашла ее. Флешку, которую прислал мне отец. Я не знала, что на ней находится, и не имела возможности выяснить. Элио явно не собирался выдавать мне ноутбук. Я засунула флешку обратно в футляр от помады и убрала во внутренний карман сумки.

Я так устала. Устала от бегства, от страха, от ощущения, что моя жизнь вышла из-под контроля. Я чувствовала это уже очень, очень давно. Гораздо дольше, чем последнюю неделю или около того. Это тянулось годами. Возможно, с того момента, как я в последний раз видела Элио, когда еще была полна наивной надежды и любви.

Возвращение Элио в мою жизнь наглядно продемонстрировало различия между нами. Безжалостный свет пролился на выборы, которые мы сделали, чтобы стать теми людьми, которыми мы были. Что сказала Джада? Он пережил достаточно. Что пережил Элио? Это меня интересовало больше, чем то, что было спрятано на флешке.

Я легла и закуталась в одеяло. В передней части шкафа висели полуготовые платья. Свидетельство того,