Жестокое наследие - Мила Кейн

Я подумывала вернуться в школу дизайна как раз в тот момент, когда семья Томмазо узнала, что Дрю живет с нами. Они отказали ему в поддержке. О продолжении учебы не могло быть и речи. Я устроилась на работу, делая индивидуальные подгонки одежды, мы переехали в жилье поменьше, а потом Томмазо заболел.

Он уволился, я же стала работать больше, и мои мечты снова оказались за горизонтом, поскольку я медленно теряла своего лучшего друга.

Потом Дрю уехал, чтобы справиться с собственным горем, и я закончила там, где меня нашел Элио.

Моя жизнь превратилась в трагедию, когда Элио исчез, и с тех пор так и не наладилась.

В последнее время я просто плыла по течению — выживала, но не жила. Дни сливались в одно сплошное серое пятно: тяжелая работа, дешевая еда и бесцельное существование день за днем.

Теперь я снова жила. Я снова чувствовала.

Нравится мне это или нет, Элио Сантори вновь перевернул мою жизнь с ног на голову.

Выдержу ли я это во второй раз?

Похоже, я скоро узнаю.

27.Джорджия

Молния осветила небо, и гром прокатился по дому. С открытого балкона ворвался сырой воздух. Я перевернулась в постели, стянула с себя ночную рубашку и отбросила ее. Влажный воздух делал мою кожу липкой. Мне было жарко. Я подумала о конюшне и задалась вопросом, спит ли Элио там или в доме.

С той ночи месяц назад мы были неразлучны, но только когда были уверены, что нас не поймают. Элио обещал, что заберет меня отсюда, что мы уедем вместе, но время еще не пришло. У нас почти не было денег, не было плана... Мы были в самом расцвете любви, и казалось невозможным думать о чем-то еще. Было лишь глубокое и неизменное чувство безопасности и защищенности. Я встретила Элио. Все остальное как-нибудь уладится.

Встав, я подошла к окну, наслаждаясь прохладным влажным воздухом, ласкающим кожу.

Я взяла фонарик, который использовала для передачи сообщений в конюшню, и направила его в дождливую ночь. Если он наблюдал, он бы увидел.

Включив фонарик, я подала сигнал по нашему обычному коду и стала ждать. Ответа не последовало. Разочарование накрыло меня. Я хотела увидеть Элио. Хотела поцеловать его. Просто хотела быть рядом с ним, все время. Томмазо называл это увлечением и говорил, что скоро оно пройдет, но я ему не верила. Это было другое. Душа встретила свою вторую половину. Я чувствовала себя целостной, когда он был рядом.

Я легла обратно и перевернулась на живот, пытаясь охладить себя, насколько это было возможно.

Я то засыпала, то снова просыпалась. В голове проносились образы того, какой будет наша жизнь, когда мы покинем Кастель-Амаро. Может, Элио мог бы поехать со мной в Америку… В конце концов, у меня было гражданство благодаря матери-американки. Именно из-за нее мое имя было записано по-английски, а не по-итальянски. Georgia, а не Giorgia. Меня назвали в честь штата, где отец встретил мою мать. Трудно было представить трудоголика Альфредо романтиком, но, наверное, хотя бы однажды он таким был.

Меня обдало холодом, и я почувствовала, как упали несколько капель дождя. Дождя? Я успела лишь смутно осознать это, прежде чем он прикоснулся ко мне.

Я не двигалась. Я была в полусне, не совсем понимая, происходит ли это наяву, когда по спине скользнула влажная рука. Я вздрогнула, внезапный холод был приятен.

Элио был здесь.

Моя голова уже была повернута в его сторону, и я приоткрыла глаза. Он стоял у кровати, выделяясь на фоне вспышки молнии, которая освещала открытый балкон за ним. Судя по тому, что он весь промок, очевидно, он забрался по стене дома.

Элио стянул с себя мокрую футболку и спустил штаны. Через несколько секунд он был обнажен, и его член торчал перед ним твердый и готовый. Он переместился на кровать и лег рядом со мной, его прохладные руки блуждали по моей спине и талии. Я подвинулась, перекатываясь на бок, и его ладони сомкнулись на моей груди. Я задохнулась от ледяного ощущения, но за ним быстро последовало удовольствие от его прикосновений. Он обвел пальцем мои соски, а затем наклонился и захватил один из них ртом, посасывая и покусывая. Я обхватила его голову руками, прижимая к себе, пока он ласкал мою грудь.

— Ты что, не спала, topolina? Я пытался не потревожить тебя, — пробормотал он с лукавым блеском в глазах. Он приподнялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я сплю. Разве ты не видишь? — Я снова легла на живот и устроилась поудобнее, подыгрывая ему.

— Хм, да, ты выглядишь спящей, совершенно невинной и беззащитной... только моей, и я могу делать с тобой все, что захочу.

Элио переместился мне на спину, провел языком по позвоночнику, и я ахнула. Он шлепнул меня по заднице. Легкое жжение вызвало во мне любопытство.

— О, тебе это нравится, да? — Он крепко сжал мою попку, скользнул пальцами вниз по сморщенной дырочке, и почувствовал, какая я мокрая.

Я раздвинула ноги в очевидном приглашении.

— Иисусе, какие мы властные во сне. — Он усмехнулся и устроился между моих ног. Затем его тело накрыло меня, и член уперся мне в попку. Он направил его ниже, приставив кончик ко входу, его руки лежали по обе стороны от моей головы, удерживая вес его тела.

Я оставалась неподвижной. Я играла свою роль, наслаждаясь игрой.

Он толкнулся в киску. Я была такой мокрой, более чем готовой к нему.

Элио пробормотал проклятие и скользнул прямо внутрь, мои стенки были скользкими и отчаянно жаждали его вторжения. Я чувствовала себя невероятно наполненной им. Он вошел так глубоко, как только мог, а затем остановился.

Я боролась с желанием пошевелиться. Я хотела трахнуть себя на его члене, но предполагалось,