Жестокое наследие - Мила Кейн

Снова тот взгляд. Мрачный и пугающий. Ренато отвел глаза и взял газету.

— Я принес тебе кое-что. Не давай мне ответ, пока не увидишь, — его голос был нарочито ровным.

Я раскрыл газету, и заголовок ударил меня, как пощечина.

Это была региональная газета, из тех, что считают местные свадьбы важной новостью.

Но в этот раз они были правы. Эта свадьба действительно была важной.

На черно-белой фотографии пара стояла перед зданием суда, а на заднем плане хлопал Альфредо Беллисарио. Над головами счастливых молодоженов пролетали голуби.

Местный Миллионер Забирает Невесту

Прокурор Беллисарио провожает свою дочь, Джорджию, и ее нового мужа, которые решили начать новую жизнь в Америке. Томмазо Конти и его жена поселятся в Калифорнии, где он будет проходить стажировку в финансовой фирме, а Джорджия посвятит себя своей страсти к созданию одежды.

Ренато наблюдал за тем, как я переживал бурю эмоций. Джорджия вышла замуж за Томмазо Конти. Она вышла замуж за другого… она была замужем и покидала Италию. Я вскочил на ноги, паника сделала меня неосторожным.

Охранник крикнул мне, чтобы я немедленно сел, и у меня заболело запястье в том месте, где я был прикован к столу наручниками.

Я опустился на место. Я не мог уйти. Я не мог увидеть ее. Я был беспомощен. Просто беспомощен.

Она уезжала, а я был здесь… и умру здесь. Она бросила меня. Это было довольно очевидно. Она нашла того, кто спас ее от Кастель-Амаро. Я стал ненужным. Отработанный материал.

Ренато наклонился вперед и убрал газету. Казалось, что будущее, о котором я мечтал, ускользает сквозь пальцы. Оно исчезло.

— Если согласишься на мою сделку, ты будешь мне должен.… когда выйдешь, первым делом приди ко мне…

— Я приду, — просто сказал я ему.

Ренато поднял бровь.

— Ты уверен? Я не хочу продавать чью-то душу или заставлять их жить жизнью, которую они ненавидят.

— Это не имеет значения. — В моей груди образовался лед. — Ничто больше не имеет значения.

25.Элио

Сейчас

Спустя целую вечность, проведенную в душе, Джорджия, наконец, появилась. Меня это устраивало. Мне нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.

У меня был момент временного помешательства, и тело предало меня. Я не повторю этот акт неповиновения. Мне нужно было взять себя и свою новую жену под контроль. Что сделано, то сделано, и никто не забудет того, что случилось с Де Лукой. Возможно, другие дважды подумают, прежде чем воровать у казино Де Санктисов. Теперь пришло время объяснить своей пленнице, как будет устроена ее жизнь. Конечно, возможно, я сам обманывал себя, думая, что смогу смотреть, как она выходит за другого. Но нет смысла позволять утрате самоконтроля перерасти в нечто большее.

Я уже был одет и ждал ее, когда она вышла из душа; мне пришлось засунуть набухший член за пояс, чтобы хоть как-то его усмирить.

— Вот, надень, — сухо бросил я, швыряя коробочку с кольцом на кровать. Я не дал ей оставить кольцо, которое выбрал Де Лука.

Она уставилась на коробочку так, словно в ней пряталась ядовитая змея.

— Что это? — спросила она с недоверием.

— Ошейник… чтобы всем было ясно, что у тебя есть хозяин.

Она потянулась к коробочке и открыла ее. У нее вырвался тихий вздох. Я понятия не имел, зачем купил кольца. Это было много лет назад. Наверное, они напомнили мне кольца моей матери — те самые, которые отец заложил в ломбард всего через неделю после ее смерти. Это была минутная слабость, особенно учитывая, что я никогда не собирался дарить их кому-то. Разве что когда-нибудь передал бы племяннице, если бы моя сестра родила дочь.

Теперь Джорджия смотрела на пару колец — помолвочное и обручальное, — лежащие на бархатной подкладке.

— Ты хочешь, чтобы я носила твое кольцо? Я думала, я просто твоя пленница… а не жена.

— Для меня – да, именно так. Но для всех остальных ты моя жена, и да поможет Бог тому идиоту, который осмелится об этом забыть.

Она тихо фыркнула.

— Будь осторожен, Элио, я могу подумать, что ты защищаешь меня.

— Ты правильно думаешь, — сказал я ей. — Я защищаю свою собственность. Машину, оружие, квартиру… жену.

— Вау, четвертая после квартиры. Какая честь, — пробормотала она.

Я молча наблюдал, как она надевает кольца и разглядывает свою руку. Они смотрелись там так, словно были созданы именно для нее.

Затем оторвал взгляд и накинул пальто.

— Куда ты собрался? — спросила она, внимательно оглядывая меня. Она стояла в моем халате, который был ей до смешного велик. Темные локоны были собраны на макушке, и она казалась невинной, на что не имела права.

— Я ухожу. Дверь будет заперта, так что не делай глупостей. — Я развернулся к двери.

— Подожди! Ты просто закроешь меня? Что я буду делать весь день? — в ее голосе прозвучала паника.

— Спи, смотри в окно — мне все равно. У меня есть работа. Я тебе не нянька. С этого момента ты будешь зарабатывать право выйти из этой комнаты хорошим поведением.

Она сердито посмотрела на меня.

— Я не твоя собака, я уже говорила тебе.

— Нет, не собака. Я бы никогда не завел питомца. Они требуют слишком много внимания в эмоциональном плане.

Ее глаза опасно сверкнули.

— Я могу убить тебя во сне, Элио Сантори, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

У меня вырвался мрачный смешок.

— Ты можешь попробовать. — Я отвернулся.

— Подожди! Так это теперь моя жизнь? Взаперти в четырех стенах? Я сойду с ума.

— Человеческий разум ломается куда медленнее, чем ты думаешь. Со временем мы увидим…

Я замолчал, когда она