Дьявольская лилия - Саша Леоне

Она грациозно опускается на колени, затем ложится на живот, прищурившись в прицел, выбирает низкую цель и наводит винтовку. Мои губы изгибаются в улыбке, пока я наблюдаю за каждым ее движением.

Цель, которую она выбрала, находится дальше — стеклянная бутылка, почти идеально сливающаяся с травой, — а не легкие бумажные манекены, установленные для новичков. Я уверен, что она промажет, но оставляю ее заниматься своим делом.

Часть удовольствия, в конце концов, в промахе.

Она возится с оружием, оглядывается, чтобы подмигнуть мне, затем снова сосредотачивается на цели. Моя усмешка растет. Мило.

Выстрел прорезает воздух, распугивая стаю птиц с ближайших деревьев. Когда дым рассеивается, у меня отвисает челюсть.

Стеклянная бутылка исчезла.

Разбита на сотню сверкающих осколков.

Она поворачивается ко мне, самодовольная до чертиков, и снова подмигивает.

— Не ожидал, да? Мой брат был дотошен, когда учил меня вещам, которые вызвали бы сердечный приступ у моего отца, если бы он узнал.

Мой полувставший член становится полностью эрегированным, и рык вырывается из моего горла, когда я направляюсь к ней. Она вскакивает с визгом, вскидывая руки и пятясь от меня.

— Я знаю этот взгляд, Максимо. Прекрати — мы на публике! И я еще не закончила. Не пытайся отвлекать меня.

Я прищуриваюсь, но заставляю себя остановиться, бормоча проклятие, пока снова поправляю член. Это будет долгий чертов день.

Глава 32

ЭЛИРА

Мы провели несколько часов в тире, и я наслаждалась каждой секундой. Дразнить Максимо было вишенкой на торте. Я была удивлена — нет, в восторге — от того, что его так возбуждает видеть, как я мастерски стреляю. И о, как я выжимала эту реакцию.

Каждый идеально поставленный выстрел сопровождался озорным подмигиванием и соблазнительным покачиванием бедер, когда я проходила мимо него. Я безжалостно дразнила его, доводила его терпение до предела, пока он наконец не сдался, не набросился на меня и не унес, смеющуюся и визжащую, в ванную, где он вытрахал из меня все мозги. Когда он закончил, я кричала его имя изо всех сил, чтобы его люди слышали.

Теперь, идя рядом с ним к машине, мое тело все еще гудит от последствий.

— Я умираю с голоду, — жалуюсь я, садясь в машину через дверь, которую он держит для меня открытой. Он поворачивается к нашему водителю и говорит с ним по-итальянски, прежде чем сесть со мной. Водитель следует за ним и поворачивает ключ зажигания.

— Мы остановимся перекусить по пути, — говорит мне Максимо, когда мы выезжаем с парковки, проводя рукой по своим растрепанным волосам и делая их еще более восхитительно небрежными.

Я смеюсь, пододвигаясь ближе, чтобы оттолкнуть его руку.

— Ты безнадежен. Дай я поправлю.

Он снисходительно улыбается мне, пока мои пальцы расчесывают густые, шелковистые пряди, и внезапно я вспоминаю, как эти же пряди чувствовались зажатыми в моих кулаках, когда я кончала ранее.

— Интересно. О чем ты думаешь, отчего твои щеки так краснеют? — Рука Максимо гладит мою горячую щеку. — Ты думаешь о неприличных вещах?

Я закатываю глаза, чтобы скрыть смущение, и игриво отталкиваю его голову, отодвигаясь. Он смеется, и мой взгляд падает на его губы. Мы все ходим вокруг да около с поцелуями — бросаем друг на друга голодные взгляды, задерживаемся слишком долго, — но он, кажется, не хочет делать первый шаг.

Затем внезапное осознание поражает меня. Он не поцелует меня, если я явно не попрошу об этом или не возьму инициативу сама, потому что именно я убрала их со стола. Так что, как бы сильно он ни хотел поцеловать меня, он сдерживается, пытаясь уважать мое желание.

— Максимо, я...

Звонок его телефона прерывает меня, и он поднимает руку, отвечая:

— Да? Разберись с этим, Данте, я сейчас занят. — Он делает паузу, слушая, затем смотрит на часы. — Мы должны быть дома примерно через час. Да. — С этими словами он заканчивает звонок и переключает внимание на меня. — Ты что-то говорила?

Мое сердце замирает, и как раз в этот момент я трушу, качая головой.

— Ничего. — Его глаза сужаются. Он знает, что это не «ничего», но предпочитает не настаивать.

Машина замедляется и останавливается, когда водитель объявляет:

— Мы на месте.

Я выглядываю в окно и вижу, что мы припарковались перед шикарным рестораном. Но внезапно мое волнение угасает. Мое тело тяжелое, усталость проникает в кости. Я откидываюсь со вздохом, поворачивая голову к Максимо.

— Мы можем просто взять еду с собой?

Максимо не спорит. Он просто кивает и спрашивает, что я хочу. Получив мой заказ, наш водитель выходит, чтобы забрать еду, и возвращается за рекордное время.

После того как мы снова в пути, я позволяю голове откинуться на окно, глядя на проносящийся пейзаж. Ритмичный гул шин по асфальту начинает погружать меня в более спокойное состояние, но мои мысли предают меня. Мой разум блуждает, возвращаясь к одной вещи, которую я пытаюсь игнорировать, — поцелуям. Или, скорее, их отсутствию.

Почему это постоянно лезет мне в голову? Я закусываю губу и нервно постукиваю ногами по полу, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Но ничего не выходит.

Я просто выпалю это, — думаю я. Или, что лучше, просто сделаю это. Я рискую бросить украдкой взгляд на Максимо, только чтобы обнаружить, что он уже смотрит на меня. Черт.

Он закатывает рукава, и мои глаза падают на его мощные мускулы и татуировки на руке. Идея пускает корни.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — выпаливаю я, прежде чем снова передумать.

Его брови приподнимаются в забавной дуге, и он величественным жестом указывает, как король, которого развлекает подданный.

— Продолжай.

Я выдыхаю нервный вздох и продолжаю:

— Расскажи мне о своей татуировке. Почему цветы? Они что-то значат? И что насчет тебя и парней? Что случилось, что сделало вас такими преданными друг другу? Ты упоминал общий опыт и боль.

Все его поведение меняется. Его дразнящее лицо твердеет, глаза затуманиваются. Крепость старых ран захлопывается.

— Ты сказала, это сделка, так что я получу взамен?

Вот оно.

— Поцелуй.

Это привлекает его внимание. Он смотрит на меня мгновение, изучая мое лицо.

— Поцелуй. Ты думаешь, я так сильно хочу твоего поцелуя, чтобы рассказывать тебе что-то настолько личное?

У меня в животе завязывается узел. Черт, я просчиталась?

— Я рассказала тебе кое-что личное ранее, — напоминаю я.

— Справедливо. Хорошо.

— Хорошо? В смысле, ты расскажешь мне?

Он пожимает плечами, притворяясь безразличным.

— Мне все равно пришлось бы в конце концов, так что я принимаю твою