Дьявольская лилия - Саша Леоне

когда он поворачивает кресло к столу, где его телефон требует внимания. Он держит одну руку крепко на моей талии, чтобы удержать меня, затем наклоняется, чтобы взять устройство со стола, но не раньше, чем бросает на меня сардоническую усмешку.

— Если только ты не собираешься поцеловать меня, Элира, убирайся.

Мое сердце уходит в пятки, и я отпускаю его рубашку, сползая с его колен. Я обхватываю себя руками, выходя из его кабинета, потрясенная тем, что он сказал ранее. Было ли лишение его поцелуев действительно таким бесполезным занятием?

Даже не целуя его, я уже потеряла частицу своего сердца из-за него.

И я не уверена, что когда-нибудь верну ее. Я больше не могу представить свою жизнь без него.

Глава 31

МАКСИМО

Три дня спустя...

— Когда девочек отправят обратно в Японию? — рассеянно спрашивает Рафаэль, печатая что-то на телефоне.

Я на секунду бросаю взгляд на свой собственный экран, где светится сообщение от Марко: Элира направляется в ваш офис. Отлично. Я едва сдерживаю улыбку, отвечая Рафаэлю:

— Самолет Юто приземляется завтра вечером. — Слова едва слетают с губ, когда дверь распахивается.

И вот она — моя жена, стоит в дверях, скрестив руки, и в ее красивых ореховых глазах назревает буря.

— Ты избегаешь меня, — объявляет она достаточно громко, чтобы привлечь взгляд каждого на видеоконференции к моему лицу.

Я не могу сдержать усмешку, играющую на моих губах, когда маню ее к себе. Она прищуривается на меня и топает, лицо сморщено в очаровательной гримасе, от которой ее нос морщится. Господи, это не должно быть так мило.

Я отодвигаю кресло, молча приглашая ее, и, как и три дня назад, она легко скользит ко мне на колени. Но на этот раз я разворачиваю ее, усаживая спиной к моей груди, чтобы она могла видеть экран. Удивленный вздох, когда она замечает моих братьев, заставляет все ее тело напрячься в моих руках.

— Ах, bella, приятно видеть твое красивое лицо среди этих уродливых рож, — Ромеро подается вперед, его зеленые глаза озорно сверкают. Элира смеется, и часть ее напряжения уходит.

— Привет, Ромеро. — Она улыбается ему, затем кивает Майклу и Рафаэлю.

Взгляд последнего — кинжал, направленный прямо на меня, на что я отвечаю своим, бросая ему вызов что-то сказать.

— Думаю, мы все обсудили. Я сообщу вам, если найду новые зацепки. До свидания. — Я выхожу из встречи, прежде чем кто-то успевает возразить.

Элира закусывает губу, нервно глядя на меня.

— Я не хотела прерывать. Тебе следовало сказать мне уйти, если ты занят.

Я слабо улыбаюсь:

— Все в порядке. Встреча уже подходила к концу, до того, как ты вошла. — Я разворачиваю ее на своих коленях, так что она сидит на мне верхом, ее ноги свисают по обе стороны от меня. — Теперь, в чем дело, dolcezza?

— Ты избегаешь меня... из-за того, что случилось на днях? — Она опускает глаза на мою шею и начинает рисовать ленивые узоры на моей груди пальцем. Черт. Ее это беспокоит.

— Нет, конечно нет. Я просто был очень занят, — твердо говорю я, хотя это лишь наполовину правда. Да, я был занят, но я также намеренно держался на расстоянии. Чем больше мы взаимодействуем, тем больше я хочу переступить ее границы и отчаянно поцеловать ее, пока она не забудет, почему вообще не хотела этого.

Чем больше я думаю об этом, тем больше боюсь, что просто сделаю это без ее разрешения. Один такой импульсивный шаг может отбросить меня назад на любом прогрессе, которого я добился с ней. Она наконец перестала смотреть на меня как на похитителя, и я не хочу ставить это под угрозу.

— Докажи, — говорит она, наконец встретив мой взгляд. Ее ореховые глаза переливаются бронзой и изумрудом. — Докажи, что ты не избегаешь меня, проведя время со мной. Сегодня. Сейчас.

Я смеюсь:

— Что? — Но мое веселье угасает, когда ее подбородок упрямо выпячивается. Она серьезно. Конечно серьезно. — Элира, у меня гора работы, которую нужно сделать. У меня нет времени развлекаться с тобой.

Боль вспыхивает в ее глазах, и ее рука падает с моей груди. Она начинает слезать с моих колен, но я обхватываю ее талию, удерживая на месте. Мое сердце сжимается, когда она отворачивается.

— Элира.

Ее голос, когда она говорит, подобен ножу в живот — тихий, сломанный и лишенный всякой защиты.

— Я буду здесь просто еще одной пленницей?

Моя челюсть сжимается, но я заставляю себя оставаться неподвижным, позволить ей продолжать. Ее взгляд блуждает где-то за моим плечом.

— Меня заперли в поместье Atё с одиннадцати лет, Максимо. В тот день... я умоляла Маму отвести меня на детскую площадку на пляже. Было солнечно, жарко. Идеально. Она слишком любила пляж, чтобы отказать мне.

Ее голос срывается, но она продолжает:

— Мы смеялись, играли, а потом... они пришли. Враги Atё устроили засаду. И моя мама... она... — Она сглатывает, быстро моргая, но одна слеза все равно скатывается по ее лицу.

— Dolcezza. — Я поднимаю руку, большим пальцем стирая единственную слезу. Кирпич застревает в моих легких, в моем сердце, из-за чего больно дышать, пока я смотрю на муку, запечатленную на ее лице. — Это была не твоя вина.

— Уверен? — Эти глаза снова впиваются в меня, блестя от непролитых слез. — Atё не разговаривал со мной больше недели, а когда наконец заговорил, только чтобы сказать, что мне больше нельзя выходить. Никогда. Я приняла это как наказание и знала, что он сделал это, чтобы защитить меня. Но это было удушающе. Чем дольше шли годы без каких-либо изменений, тем больше я чувствовала, что схожу с ума. Затем на мой 21-й день рождения мне все настолько надоело, что я была готова поссориться с отцом, чтобы он отпустил меня. Но мне не пришлось. Думаю, за это я должна благодарить тебя.

— Меня? — хмурюсь я.

Она слабо улыбается, слезы, к счастью, высыхают в ее глазах.

— Да, тебя. Я подслушала его разговор с правой рукой, и он проклинал твое имя. Должно быть, ты что-то сделал ему, потому что он был так отвлечен, что позволил мне уйти без споров.

Моя хмурость становится глубже, когда я пытаюсь вспомнить. Затем воспоминание встает на место.

— Ах. — Это было тогда, когда я перехватил его поставку оружия. Так вот что сработало.

— Зачем я вообще тебе это рассказываю? — Элира вздыхает и снова пытается вырваться из моих рук, но я не отпускаю ее.

— Я не знаю, Элира. Почему ты рассказываешь мне это?

Она хмурится на