Дьявольская лилия - Саша Леоне

— Спасибо, — шепчет она, а я просто стою замерший.

Спустя долгое мгновение она присоединяется к девочкам, и одна за другой они все заходят в дом на колесах. Я бросаю на Сачико последний взгляд, прежде чем закрыть за ними дверь.

— Следуй за водителем, — говорю я Перро, который кивает и обходит машину к пассажирской стороне.

Я жду, пока дом на колесах скроется из виду, затем направляюсь обратно в район застройки, моя кровь уже разогревается для боя. К моему разочарованию, к тому времени, как я возвращаюсь, все уже кончено, а пьяные мужчины связаны.

— Они наемники, — говорит мне Данте, когда я останавливаюсь перед ним. — Наняты кем-то, кого они никогда не встречали. Инструкции приходили через одноразовый телефон, который невозможно отследить. Они ничего не знают.

— Черт. — Я проклинаю, сердито проводя рукой по волосам. — Убей их и утилизируй тела. Оставь одноразовый телефон. Кто бы ни управлял этим, в конце концов он попытается связаться. Тогда у нас будет ублюдок.

Мы забираем телефон и смотрим на казнь, прежде чем идти обратно к выходу, оставляя мужчин заниматься утилизацией. Но я не могу избавиться от чувства, что я на шаг позади.

Сначала груз пару недель назад — до сих пор нет зацепок — а теперь торговля японскими девочками? Ублюдок, дергающий за нити, слишком умен, слишком чертовски уклончив. Могут ли оба преступника быть одним и тем же человеком?

В данный момент ясно только одно: кто-то двигает фигуры на доске. Возможно, даже несколько человек. И я ненавижу не знать, кто, блядь, играет в эту игру.

По дороге домой я набираю номер kumicho13, главы ninkyō dantai.14

— Леоннотти. Что случилось? — бесстрастно спрашивает Юто Хаяси, отвечая на звонок. Я откидываюсь на сиденье со вздохом.

Мы не враги, как таковые, но и не союзники. Тем не менее, я спокойно рассказываю ему о торговле людьми, которую видел на прошлой неделе, и о сегодняшнем открытии, что они японки.

— Я держу их в безопасном доме и позабочусь о них, пока они не покинут американскую землю, — заканчиваю я.

В трубке повисает тишина, и я почти физически чувствую, как Юто скрипит зубами.

— А виновный?

— Все еще работаю над этим. — Я ненавижу признавать это, но еще больше ненавижу нерешенные вопросы. — Мы скоро выясним, кто за этим стоит.

Его гнев кипит мгновение, но когда он снова говорит, его голос тише.

— Проследи, чтобы так и было. Я организую самолет для перевозки девочек в течение недели. И Леоннотти...

— Да?

— Я благодарен за это. Я обязан тебе услугой.

Вес его слов не теряется для меня, когда звонок заканчивается. Я помог девочкам не ради его услуги, конечно, но иметь ее не помешает.

— Я вымотан, — объявляет Данте, заезжая в гараж моего здания. Он трет лицо рукой, усталость видна в его глазах. — Думаю, сегодня я пропущу подъем к тебе.

— Хорошо. — Мы выходим из машины вместе, и я поправляю пиджак, направляясь к лифту. Я владею всем зданием, и Данте с другими моими людьми живут на разных этажах.

Держать их здесь — не просто удобство, это стратегия. Никаких посторонних, сующих нос, куда не надо, никаких назойливых вопросов о некоторых мероприятиях, которые нам приходится проводить здесь.

Он выходит на 15-м этаже, прямо под моим пентхаусом, и коротко кивает мне, прежде чем двери закрываются.

Когда я поднимаюсь один, я поворачиваю шею, откидываясь на перила, как раз в тот момент, когда лифт достигает моего этажа. Я быстро выхожу — и останавливаюсь. Мои глаза сужаются при виде моих людей, беззаботно жующих какие-то закуски на тарелке. Моя челюсть сжимается. Гребаная Элира.

— Я велел ей оставаться на гребаной кровати, — рычу я себе под нос, и мужчины неловко переминаются, избегая моего взгляда, как провинившиеся дети, пойманные за кражей печенья. Рывком открыв входную дверь, я вхожу внутрь, раздражение уже закипает.

Я нахожу свою жену на кухне, перекладывающей что-то с решетки духовки на стойку, смеющейся над какой-то чушью, которую говорит ей Марко.

Мое сердце ускоряется, когда я смотрю на ее блестящие губы, изогнутые в довольной улыбке. Так чертовски заманчиво. Так чертовски недосягаемо. Весь мой гнев и разочарование достигают пика при напоминании о том, что я не могу ее поцеловать.

— Я думал, я велел тебе оставаться в постели, — рявкаю я, и она вздрагивает на середине смеха, глядя на меня с тем же виноватым выражением, что и мои люди.

— Максимо. Ты дома.

— Очевидно. — Я подхожу к ней, не сводя глаз.

Она быстро снимает рукавицы и поднимает руки в защитном жесте.

— Я могу объяснить! Мне уже лучше, и нет смысла просто лежать на кровати, когда я делала это всю неделю — я не инвалид. Моя рука почти зажила, и я... — Все остальное, что она говорит, превращается в испуганный визг, когда я подхватываю ее на руки, одной рукой под колени, другой придерживая спину.

Марко мудро избегает моего взгляда, молча жуя свою закуску, пока я выношу жену из кухни.

Глава 30

ЭЛИРА

Челюсть Максимо плотно сжата, и каждый его шаг по лестнице в спальню, кажется, сотрясает стены. Его руки вокруг меня несгибаемы, словно он бросает мне вызов попытаться вырваться. Я выгибаю шею, чтобы встретиться с ним взглядом, и хмурюсь, поднимая невредимую руку к его лицу.

— Çfarё15? Что случилось? Ты действительно так зол, потому что я не осталась в постели, как ты приказал?

Но каким-то образом я знаю, что дело не в этом. Нет, он зол на что-то другое — возможно, на смесь того, что случилось снаружи, и того, что, по его мнению, я сделала не так.

Он отвечает лишь хмурым взглядом, плечом открывая дверь спальни и укладывая меня на кровать. Прежде чем я успеваю осознать его следующее движение, он стаскивает с меня шорты и трусики и зарывается лицом между моих ног с первобытным стоном, который вибрирует в моем центре. Я вскрикиваю от неожиданности, голова откидывается на кровать, когда молния пронзает мои вены.

Его руки сжимают мои бедра, крепко, но не грубо, раздвигая их шире. Мое тело подчиняется ему без вопросов, хотя мой разум все еще пытается поспеть. Затем его правая рука двигается, и я слышу звон его ремня. Одной рукой он расстегивает пряжку. Звук скользящей кожи, опускающейся металлической молнии — каждый крошечный шум наращивает предвкушение, пока я не начинаю дрожать.

Мой взгляд