Дьявольская лилия - Саша Леоне

— Но... — начинаю слабо протестовать, но замолкаю, когда он сверлит меня взглядом.

— Ублюдок в порядке. Но если ты так о нем беспокоишься, я попрошу Марко зайти. А теперь сиди смирно, пока не упала и не разбила свою хорошенькую голову. Я скоро вернусь.

Я драматично вздыхаю, откидываясь обратно под одеяло, ложась на спину и глядя в потолок, как будто он виноват в моем положении. Мысль о том, что я заперта в постели на весь день, заставляет меня хотеть вылезти из собственной кожи. Может, я смогу уговорить Максимо принести мне книгу. Или телевизор. Или цирк — что угодно. На данный момент я бы согласилась даже на жонглирующих клоунов, лишь бы избежать скуки.

Дверь открывается почти сразу, и Максимо возвращается с Марко, который идет позади него, прихрамывая.

— Это было быстро.

Максимо хмурится:

— Он уже ждал снаружи, чтобы увидеть тебя.

Я сажусь, когда мой телохранитель подходит ближе, вина буквально исходит от него.

— Я так сожалею. Я не смог защитить вас.

О, ради всего святого. Мой взгляд устремляется прямо на Максимо, потому что я инстинктивно знаю, что это он вложил эту чушь в голову мужчины. Затем я поворачиваюсь к Марко, мой взгляд падает на то место, где он держится за бок — то место, куда попала пуля. Вид сжимает мою грудь. Он принял пулю из-за меня, и он, извиняется?

— Нет, ты не провалился, Марко, — начинаю я, игнорируя рычание Максимо, беря его свободную руку. — Ты разбудил меня и отвел в комнату безопасности. Если бы я не наткнулась на комнату с мониторами и не узнала своего брата в хаосе, я бы осталась там. Но я не могла просто прятаться и позволять моему отцу стрелять в мою семью. Я не могла...

Марко дарит мне робкую улыбку.

— Вашу семью?

Я моргаю, глядя на него в замешательстве. Затем мои собственные слова возвращаются ко мне. О. О, черт. Я только что это сказала? Мои глаза метнулись к Максимо, чей острый взгляд внезапно уставился на меня, как у волка, учуявшего что-то интересное. Жар поднимается по моей шее, и я быстро поворачиваюсь обратно к Марко.

— Ну да. В конце концов, я теперь Леоннотти. — Я дарю ему ободряющую улыбку, большим пальцем касаясь огромного камня на моем обручальном кольце, к которому я так привыкла, что оно больше не кажется таким тяжелым.

— Мне жаль, что мы потеряли людей, — продолжаю я мягко. — Жаль, что ты и другие пострадали. Если бы я знала раньше... — Дрожь пробегает по мне, когда я позволяю себе думать об этом. Если бы я осталась скрытой и ничего не делала, мой отец или брат могли бы убить Марко. Или Максимо. Или хуже... Марко или Максимо могли бы ранить их. Я качаю головой, отгоняя эту ужасную мысль. — Так что нет, Марко, ты не провалился. Мне удалось предотвратить то, что могло бы закончиться катастрофой.

Я еще раз похлопываю Марко по руке, прежде чем откинуться на подушки, внезапно чувствуя усталость. Максимо замечает это немедленно — есть ли что-то, что ускользает от этих темных глаз? — и отпускает Марко взглядом, способным завянуть цветы.

— Иди отдохни, — говорю я ему вслед. — Нет смысла в охране, когда у меня есть личный сторож. — Я бросаю на Максимо дразнящую улыбку.

И каким же сторожем он оказывается. Проклятый мужчина приклеивается ко мне на весь день, помогая мне дойти до ванной, купая меня и кормит обедом.

Я ворчу и жалуюсь, говорю ему идти на работу, дать мне пространство, перестать кружить надо мной, как особенно мускулистая наседка. Но тайно? В глубине души, где я едва признаюсь себе...

От этого мне становится тепло и уютно.

Мне это нравится.

Глава 29

МАКСИМО

Те некомпетентные люди в порту умудрились потерять след детей, которых перевозили на прошлой неделе. Я не мог разобраться с этим тогда — не после засады Африма и Роана Пермети на мой пентхаус, из-за которой Элира истекала кровью от пулевого ранения. Но теперь пришло время расплаты.

Час назад мы наконец получили зацепку — информацию о том, где могут держать девочек. Целую гребаную неделя спустя. Семь дней, когда эти дети были Бог знает где, терпели Бог знает что. Мысль сидит кислотой в моем желудке.

— Это то место? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, пока Данте ведет внедорожник по грязным задворкам улиц Куинсбридж. Здания здесь выглядят убого, едва держатся, стоят достаточно далеко друг от друга, чтобы крики растворялись в пустоте. Идеальное место, чтобы спрятать то, что не хотят находить.

— Да. — Данте поворачивает направо к набережной, где старые заброшенные дома сгруппированы вместе, и паркует внедорожник за углом — в слепой зоне от камер в этом районе. Не то чтобы это имело значение; Джорджио уже заменяет сигналы. Тем не менее, я люблю подстраховываться. Лишняя осторожность никогда не помешает.

Данте и я выходим, а за нами из второго внедорожника выходят четверо моих людей. Вместе мы направляемся к сетчатому забору, окружающему заброшенную территорию. Я осматриваю тихую, пустынную местность, пока один из моих людей быстро справляется с замком — старомодным, почти до смешного простым.

Через несколько секунд замок открывается, и мы проскальзываем внутрь, бесшумно двигаясь к зданиям.

— Они в восьмой квартире, — тихо говорит Данте рядом. Я киваю, не сводя глаз с зданий впереди. Вблизи они выглядят даже хуже, чем издалека — разбитые окна, двери, висящие на петлях, стены, проседающие под многолетней плесенью и запустением.

Спрятать здесь девочек было отвратительно умной идеей. Место, вероятно, населено в основном грызунами и бездомными. Никому бы не пришло в голову искать здесь. Черт, и мне бы не пришло.

— Сюда, — зовет один из моих людей громким шепотом, махая нам в сторону жилого дома слева.

Я следую, сужая взгляд на входную дверь здания — или то, что подразумевает ее. Она удерживается на месте блестящей высокотехнологичной панелью замка, которая выглядит нелепо на такой обветшалой конструкции. Они точно там. Но что-то не так.

Пока Данте сканирует замок и отправляет его Джорджио, я снова оглядываюсь.

Неужели тот, кто руководит этой операцией, оставил девочек без охраны?

Так где его люди? Слишком тихо. Беспокойство поднимается по позвоночнику, и я нетерпеливо провожу рукой по затылку.

Телефон Данте тихо пиликает, и когда я смотрю на него, он показывает мне большой палец вверх.

— У нас