Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

слишком сближаться ни с кем из нас. Он боялся и за себя, и за тебя. Думаю, ждал, когда ты поступишь в Эмери и перестанешь находиться под постоянным надзором отца, но… не успел.

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю в пустую точку на полу. — Вместе нам было бы не так страшно.

— Мне жаль.

Я киваю. — Хотела бы я…

— Знаю, — говорит Генри. — Уверен, он тоже.

В этот момент приходит доктор. Домино и Джорни занимают два стула, Рук прислоняется к стене прямо за моей спиной.

Ада сразу переходит к делу:

— Я так понимаю, вы хотели поделиться информацией?

— Сначала я хочу знать, какова ваша цель, — говорит Рук.

— Мы не можем раскрыть вам всё. Мы работаем много лет, а вы появились только вчера.

— Понимаю. Но то, что мы сейчас расскажем, изменит всё, что вы знаете о Нью-Манхэттене, Щите и Хранителях.

Ада выгибает бровь и склоняет голову.

— Смелое заявление.

Рук складывает руки на груди, расставляет ноги и молча ждёт.

Члены Тумана переглядываются. Я замечаю, как Ада смотрит на Генри, и наконец она говорит:

— Хорошо. Мы хотим лечить и защищать Хранителей, а также разоблачить Щит и его ложь. Мы знаем, что от нас что-то скрывают, но нужны доказательства.

— Ради чего? — спрашивает Рук.

— Чтобы заставить Нью-Манхэттен измениться. Мы слышали, как устроена жизнь в некоторых Неогородах, и считаем иерархию наших правителей бесчеловечной. Мы хотим изменить… всё.

По коже головы проходит волна мурашек. Масштаб больше, чем мы представляли, но, пожалуй, я не удивлена.

— Расскажи им, — говорю я, глядя на Рука. И мы выкладываем всё.

Рассказываем, как вместе с Эдвардом вломились в систему.

О записи смерти Рейна.

О побеге.

Я рассказываю обо всём, что увидела в Завесе.

Потом — о генерале Сол и обо всём, чем она поделилась. Мы умалчиваем только об уроке, где она показала, как превращать Искру в оружие. Возможно, эти люди и на нашей стороне, но мы с Руком решили: пока этот секрет лучше оставить между нами.

Мы объясняем, зачем вернулись, и рассказываем о поисках лекарства, которое, по словам Сол, действительно существует.

Когда мы заканчиваем, в комнате становится так тихо, что слышны поскрипывание камня и далёкая капель воды.

Я переплетаю пальцы и жду, пока они переварят услышанное.

— Ну что ж, — говорит Ада и проводит ладонью по лбу. Она явно потрясена. — Кое-что я подозревала. Задавалась вопросами. Я надеялась, что лекарство существует.

— Они скрывают его от нас, — глухо говорю я. — Это чудовищно.

Ада кивает. — Если лекарство существует, мы больше не будем в них нуждаться. И они это понимают. — Она хлопает ладонями, и в голосе появляется деловая решимость. — Похоже, первое, что нужно сделать, — выяснить, где держат Эдварда. Если в ту ночь он что-то обнаружил, возможно, именно он поможет нам узнать больше.

— Если капитан Дайр намекнул, что Эдвард у них, вероятнее всего, его держат в одной из камер Темпестаде, — говорит Генри. — Внизу полно мест, где человека легко «потерять».

— Если у вас появится хоть какая-нибудь зацепка, пожалуйста, скажите. Я места себе не нахожу из-за него.

Ада и остальные тут же переходят к обсуждению: как найти Эдварда и безопасно его вытащить. Очевидно, подобным они занимаются не впервые, и мне сразу становится немного легче.

Мы с Руком молча переглядываемся.

Глупо было думать, будто мы справимся со всем сами.

Наверное, я слишком привыкла быть одна и разучилась просить о помощи.

Но, глядя на людей в этой комнате, я чувствую, как внутри зарождается новое чувство.

Похожее на надежду. На начало перемен.

Впервые с нашего побега в Тьера-Фрайс мне кажется: у нас действительно может получиться сделать что-то важное.

Я. Рук. Все мы.

Глава 40

— Как мы и предполагали, его нашли в камере временного содержания в Темпестаде, — тихо сообщает мне Ада неделю спустя, во время нашей очередной тренировки устойчивости. Я лежу на той самой койке, где мы впервые встретились, отгороженная от остальных маленькой стеклянной комнатой. Другие койки тоже заняты — каждый из лежащих здесь получает свою регулярную дозу электричества.

Она говорит вполголоса и не смотрит прямо на меня, пока крутит ручки и настраивает приборы.

— Что? — спрашиваю я, скрывая тревогу, потому что, как обычно, у нас компания. Капитан Дайр и ещё один Гаситель — судя по нашивке, лейтенант Картер — патрулируют помещение. Сколько ещё раз им нужно смотреть на эти процедуры, прежде чем они наконец убедятся, что мы не представляем угрозы?

— Он в секретной камере, — говорит Ада. — Хотя не такой уж секретной. По крайней мере, не для нас. Раньше там уже держали известных заключённых, которых хотели «стереть».

— Ладно. Какой план?

— Нам понадобится подходящая ключ-карта. В целях безопасности код доступа меняют каждые две недели. Генри и остальные уже этим занимаются, а мы ищем человека с достаточным уровнем допуска.

— А просто вломиться нельзя?

Ада качает головой. — Если придётся — вломимся, но у них сложная система, и любая попытка взлома поднимет тревогу. С ключ-картой шансы войти и выйти незамеченными гораздо выше. По крайней мере, нам хватит времени, чтобы его вытащить.

— Разве его не охраняют?

Ада кивает. — Конечно. Но, по надёжной информации, патрули Гасителей сейчас сильно растянуты. Мы ещё проведём разведку, но надеемся, что у камеры не больше нескольких человек.

— Я хочу пойти с вами. Когда вы будете его вытаскивать.

Доктор Эзе поджимает губы. — Не думаю, что это хорошая идея, Поэт.

— Пожалуйста. Он там из-за меня. И я знаю, что Рук тоже захочет пойти.

Она бросает взгляд на Гасителей, снова смотрит на меня и наконец кивает. — Обсудим.

— Как думаешь, у капитана Дайра есть нужный допуск? — спрашиваю я ещё тише. Взгляд Ады на секунду перескакивает к нему и возвращается ко мне. Дайр и Картер заняты разговором, склонив головы друг