Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Мы молча ждём, пока доктор закончит осмотр, и наконец она отступает.

— Что произошло? — спрашиваю я, касаясь пульсирующего виска.

— Выпей это. — Ада протягивает несколько обезболивающих. — При падении ты сильно ударилась головой, но, похоже, только ушиб. Сотрясения нет.

— А Искра, которая в меня ударила? — спрашиваю я и тут же захлопываю рот ладонью. — То есть… я…

— Поэт. — Ада мягко кладёт руку мне на плечо. — Всё нормально. Я знаю, кто ты. Знала с первого дня кадетской подготовки. Ты Призывательница шторма. И Рук тоже.

Мы с Руком растерянно переглядываемся. Откуда она это знает?

Ада улыбается так успокаивающе, что внутри у меня что-то обрушивается, и тугой узел тревоги, который я таскала в груди огромным камнем с семи лет, наконец немного отпускает.

— Ты знала, — произношу я. — И защищала нас.

— Это моя работа. Как и каждого члена Тумана.

Я качаю головой. — Я ничего не понимаю.

— Знаю, вопросов у тебя много. Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я хотела бы пригласить сюда твоих друзей и объяснить всё сразу.

— Домино и Джорни… здесь? — спрашиваю я и понимаю: значит, они видели всё.

Ада выходит за ними, а я смотрю на Рука. Он сразу замечает тревогу в моих глазах.

— Всё будет хорошо, — обещает он. Но я совсем не уверена.

— Поэт! — восклицает Домино, когда подруги входят. Она обнимает меня, за ней — Джорни. Потом Ада ставит несколько стульев и просит их сесть. Рук остаётся стоять, не выпуская мою руку.

— Что происходит? — спрашивает Джорни, когда никто сразу не решается заговорить.

Ада смотрит на спящего в углу Генри и вздыхает. — Начнём с самого начала. — Она подтягивает ещё один стул, садится и по очереди встречается взглядом с каждым из нас. — Около двадцати лет назад Гасители забрали мою партнёршу. Она была Хранительницей и много лет скрывалась. Даже мне не призналась. А потом однажды они пришли и увели её, пока она кричала и просила прощения за то, что лгала мне. Разумеется, я её простила. Я прекрасно понимала, почему она молчала.

— Что с ней стало? — спрашивает Рук.

— Я больше никогда её не видела, — отвечает Ада, качая головой. — Но вскоре после этого поняла, чему должна посвятить жизнь. Ей нужна была помощь, а не приговор. Я понимаю, Щиту проще всего избавляться от Хранителей, но я не могла мириться с бесчеловечностью такого «решения».

— Я отказалась позволить её смерти оказаться напрасной и создала движение, которое теперь называется Туманом. Сначала мы хотели просто больше узнать о Хранителях без участия Щита, но главное — защищать их. Годами мои люди старались находить Хранителей раньше Гасителей, безопасно выводить их из города или, если они решали остаться в Нью-Манхэттене, всеми силами помогать им скрываться.

Она замолкает, давая нам время осмыслить сказанное. Я слишком ошеломлена, чтобы говорить. Я кое о чём подозревала. Знала, что в тот день в лаборатории, когда она проверяла мою устойчивость, Ада что-то заметила.

— Что значит «выводить из города»? — спрашивает Рук. — Куда они уходят?

— У нас есть сеть безопасных домов. В конце концов большинство добирается до одного из Неогородов и начинает там новую жизнь.

По лицу Рука видно: об этом он понятия не имел. Ему явно хочется спросить больше, но он осторожничает, чтобы не раскрыть лишнего о собственном происхождении.

— А я думала, иногда Гасители сами высылают Хранителей из города?

— Насколько мне известно, нет. — Тёмные брови Ады сходятся.

— Женщина, которую я спасла во время вступительного испытания… Мне сказали, что её выведут наружу…

Голос гаснет. В ту ночь я подозревала, что они мне лгут, но… как я вообще могла им поверить?

— Мне очень жаль, — тихо говорит Ада.

— Небеса, — шепчу я, прижав ладонь к груди.

Ада с трудом сглатывает и продолжает: — Как и многие в этом городе, мы не согласны с тем, как обращаются с Хранителями. Было нелегко, но мы старались защищать столько людей, сколько могли. — Она кладёт ладони на колени и переводит взгляд с меня на Рука. — В городе скрывается куда больше Хранителей, чем вы представляете. Если вы не против, я хотела бы познакомить вас с несколькими из них. И с другими членами Тумана.

Я открываю рот, потом закрываю и переглядываюсь с Руком. Он кивает и сжимает мои пальцы.

— Да. Конечно, мы хотим с ними познакомиться.

Ада улыбается, и в уголках её глаз появляются морщинки. — Прекрасно.

Она встаёт и зовёт кого-то за дверью. Через секунду в комнату входят ещё несколько человек — в том числе наши тренеры Бруклин и Чендлер, Даника и несколько других Штормбрейкеров. Они образуют свободный круг у стен маленькой комнаты, словно каменные колонны, охраняющие поле диких цветов.

— Погодите, — говорит Джорни. — Они все… Хранители?

Её глаза округляются, она хватается за Домино, явно готовая сорваться с места.

— Не все, — отвечает Ада. — Но уверяю, вам ничего не угрожает. А ваша нынешняя реакция — следствие пропаганды Щита, который годами добивался, чтобы вы без колебаний сдавали любого подозрительного человека. Мы уже сбились со счёта, сколько людей обвинили ошибочно, однако обычно сначала их забирают, а вопросы задают потом.

— Поэт… — тихо произносит Домино. — В тебя попала Искра, а ты…

— Со мной всё хорошо, — отвечаю я, вцепившись в одеяло.

— Значит, суд ошибся?

— Нет. Технически нет. Я не Хранительница. Я… Призывательница шторма.

По комнате проходит волна движения, и ясно: для всех присутствующих эти слова что-то значат.

— И я тоже, — добавляет Рук. Он мог бы промолчать, но стоит рядом со мной и открыто поддерживает меня. Небеса, как же я люблю его за это.

Я вижу, как Джорни бледнеет и растерянно смотрит на Домино. Помимо Гасителей, именно этого я всегда боялась больше всего: что люди, которым я доверяла, друзья, однажды посмотрят на меня с тем же ужасом.

— А что это значит? — шепчет Домино. В её глазах собираются слёзы. Понимаю: всё это непросто принять.