Коктейль времен - Анастасия Козеева

батоновый матрац, поблагодарила ее и поспешила к выходу. Как только я оказалась за дверью, то мгновенно начала увеличиваться. Но на этот раз голова не кружилась. Я за секунду приняла нормальный вид и чувствовала себя отлично! Матрац тоже вернул свой привычный размер.

— Ура! Ты вернулась! — Миша набросился на меня с объятиями. — Я уже собирался идти за тобой. Больно ты там долго находилась! Надеюсь, хоть успешно?

— Идем! Нам нужно торопиться! — я потянула его за собой.

— А это тебе зачем? А-а, для Кейтона! — парень сам себе и ответил.

Пока мы шли, я пересказала Мише весь диалог с Пелагеей. Он обрадовался, что у нас есть шанс вернуться домой. Я шла с улыбкой на лице, представляя, как это будет: вернуться в свою постель, увидеть родителей, друзей…

— Вот твой батон! — я приветливо улыбнулась Кейтону.

— Батончик! — ожил треугольник. — Но вот, когда я вас ждал, то подумал: как же я на нем плавать буду или спать?

Мы с Мишей переглянулись, и весело спросили:

— А, действительно, как?

— Ну да ладно! Пусть стоит тут! Мне хотя бы будет не так одиноко, — грустно пролепетал Кейтон.

Миша поставил матрац у забора, и мы, не оборачиваясь, продолжили путь.

— Прощайте! Опять мне в скуке находиться… А хотя, о чем это я? Ха-ха-ха! Буду всех пугать! Ха-ха-ха! И кого я обманываю?

— Он сошел с ума, — прошептал Миша.

Я покрутила пальцем у виска и, усмехнувшись, добавила:

— Ладно… Нам нужно придумать план, как вернуть Альберта обратно к этой старухе! Иначе мы здесь останемся навсегда!

В один миг подул сильный ветер, поднялась буря, заблистала молния, и дождь полил, как из ведра.

Глава 19

Несмотря на ливень, нам пришлось идти пешком до ближайшего здания в надежде поймать «Искат». Холодный ветер пробирал до костей, одежда промокла насквозь, и ноги утопали в грязи. Я чувствовала себя жалкой — мокрой, замерзшей и совершенно голодной. Я прям собрала «набор страдальца».

Однако мучиться пришлось недолго. К нам подлетела машина, и прежде чем впустить нас внутрь, она сама открыла багажник и активировала защитный режим. Изнутри выскользнула специальная накидка — тонкая, блестящая. Она самостоятельно расправилась и аккуратно застелила заднее сиденье, чтобы мы ничего не испачкали.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, волосы спутались и с них капала вода, стекая по шее. Мысль о том, что я даже не могу воспользоваться книжкой желаний, выводила меня из себя. А так хотелось наколдовать теплые вещи, горячую еду, сухую одежду… Или просто вернуться домой!

Я протяжно вздохнула и положила голову на плечо Миши. Он ничего не ответил, только обнял меня и начал медленно гладить по голове. От его тепла мне стало немного легче. Дождь за окном продолжал шуметь, машина мерно покачивалась, и вскоре я незаметно задремала.

Когда я проснулась, уже было темно. Я услышала приглушенный голос Миши, который о чем-то говорил с водителем. Моя голова все еще была на его плече, а он осторожно придерживал меня, чтобы я не упала.

— Проснулась? — он заметил мое движение.

— Угу… Как долго я спала? — спросила я, с трудом пытаясь открыть глаза.

— Минут сорок. Уже скоро будем на месте.

Я выпрямилась, пытаясь привести себя в порядок, хотя толку от этого было мало.

Мы сразу побежали к Альберту. Он, как и раньше, сладко дремал в кресле-качалке, обутый в пушистые тапочки. Мне даже стало жаль его будить.

— Альберт! Мы ходили к вашей жене!

— Что? Какая жена? — он открыл глаза и растерянно посмотрел на нас. — У меня нет жены.

— А Пелагея?!

— Это же моя кузина.

— Стоп. Не нужно нас обманывать. Она нам все рассказала!

— Но я…

— Не перебивайте! — отрезала я. — Вы узнали, что она колдунья, и бросили ее с ребенком на произвол судьбы!

— А вашего сына она и вовсе превратила в железяку! — подхватил Миша с гневной ноткой в голосе.

— И если вы нам не поможете, мы никогда не вернемся домой! Поэтому нам нужно идти к Пелагее!

Альберт выслушал нас, равнодушно качая головой, а затем, как ни в чем не бывало, взял планшет и спокойно сказал:

— Ну что ж, хорошо вам провести время в будущем! — Он отвел взгляд, явно намекая, что разговор закончен.

— Что?! — я удивленно уставилась на него, не ожидая такого поворота. — Вы же все еще любите ее!

— С чего ты взяла?!

— Вы сами говорили, что нам нельзя здесь задерживаться, а теперь отказываетесь помочь! Это нечестно! — фыркнул Миша.

Альберт устало вздохнул.

— Вы не понимаете. Я не хочу с ней мириться. Она обманула меня! Если бы любила, то сказала бы сразу, что она колдунья, а не скрывала это!

— А что изменилось бы? Ничего! — вспылила я. — Вы бы сразу ее бросили! Но раз так, зачем вы столько лет прожили вместе? Вы любили ее, у вас родился такой прекрасный сын! И ему тоже нужна помощь! Или вас устраивает, что он висит на заборе?!

Альберт помрачнел, глядя на меня долгим, тяжелым взглядом. Наконец, его плечи опустились, и он проговорил:

— Когда я ушел, Пелагея была в таком отчаянии, что начала творить всякие глупости. Она превратила Кейтона в треугольник… Именно так и поступают колдуньи при стрессе! Но что я мог поделать? Я же не волшебник…

Его голос дрогнул, и я увидела в его глазах тень сожаления. Я посмотрела на Альберта с надеждой, и, кажется, это подействовало. Его лицо смягчилось, и он, вероятно, вспомнил тот же взгляд у Кейтона, когда уходил от них. Вся семейная жизнь промелькнула перед его глазами. Наконец он решил, что больше не собирается проводить время в одиночестве.

— Ладно, — произнес он, поднявшись с кресла. — Полетели!

Я вскрикнула от радости и бросилась обнимать его. Но мы не ожидали от него такого быстрого решения и уже в голове продумывали план «убеждения». Миша спохватился и вызвал «Искат».

Когда мы прибыли к кладбищу, Альберт первым делом поприветствовал сына, но тот его не узнал. Видимо, Пелагея стерла ему память!

— Что же я наделал… — Альберт всхлипнул, отчаянно вытирая слезы дрожащими руками.

— Почему вы меня не боитесь? — недоумевал Кейтон.

— Чего тебя бояться… Ты же не страшный, — устало отмахнулся Альберт.

— Да я вам сейчас такое покажу! Еще долго вспоминать будете! — Кейтон не на шутку разозлился.

— Не трать силы. Сейчас я совсем разберусь, и ты вернешься в свой настоящий облик. Ты же мой сын!

Кейтон расхохотался, не веря словам отца. Смех его был нервным, даже истеричным. Мы с Мишей переглянулись, решив не вмешиваться. Хватит с