Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Тогда кому-то из вас придётся его убить, — рассеянно сказала Орхидея. — Потому что я не собираюсь быть той, кто нас выдаст.

— Никто не собирается убивать Даниэля! — воскликнула Триск.

В тот же миг замок щёлкнул, и всё, кроме жгучего желания выбраться, исчезло.

Квен проскользнул сквозь прутья. Подойдя к двери Триск, он нетерпеливо ждал, пока Орхидея копается с её замком — крошечная женщина прикусила губу, возясь с механизмом. Её пыльца изменила цвет с зелёного на красный, и наконец замок поддался.

— Спасибо, — сказала Триск, делая огромный шаг вперёд — и замерла, когда Квен неожиданно обнял её. Он отпустил её почти сразу, улыбнувшись растерянно, и пошёл проверять передние помещения.

— Ты красивая и потрясающая, — сказал Даниэль.

Орхидея засияла от удовольствия.

— Никто раньше не говорил, что я потрясающая, — пробормотала она и, к удивлению мужчины, опустилась ему на плечо.

— Ну, а я говорю, — запинаясь, ответил он, боясь даже пошевелиться.

— И я тоже, — сказала Триск. Сняв с себя одеяло, она бросила его в открытую камеру. — Где Кэл? — спросила она, направляясь к шкафчикам.

— Искал тебя, — ответила Орхидея, подлетая к высокому окну и выглядывая наружу. — Я обошла заброшенные здания. — Её голос звучал тревожно. — Он проверяет госпитали, ищет выживших. На самом деле их немало.

— Рад это слышать, — сказал Даниэль, проверяя бумажник и убирая его в задний карман. — Не хотелось бы быть последним человеком на Земле.

Он сказал это вроде бы шутя, но Орхидея издала грубый звук.

— Я говорю о выживших вампирах. С людьми — другая история.

— Они не могут все погибнуть, — прошептала Триск. — Всё не могло распространиться так быстро.

Квен вернулся из приёмной, глаза у него были мрачные, как будто опустошённые.

— Двигайтесь левее. Не смотрите по сторонам, — сказал он, подбирая обувь на ходу и направляя их к выходу.

— Они не могут все быть мертвы, — повторила Триск и, выходя из блока камер, прикрыла лицо рукой. Голову вниз. Левее. — повторила она про себя, шурша ногами по грязной плитке.

Но, увидев чью-то ступню, не смогла удержаться и подняла взгляд.

С трудом сглотнув, она отвернулась. Это был один из молодых офицеров — всё ещё сидевший за столом, за которым умер. Его лицо было покрыто волдырями и язвами, глаза распухли и сомкнулись даже при том, что кровь стекала к ногам.

— Всё неравномерно, — пролетая рядом, сказала Орхидея, аккуратно зажимая нос тонкими пальцами. — По новостям говорят, в больших городах ситуация получше, но в маленьких не хватает внутриземельцев, чтобы поддерживать работу служб и обмен информацией. Оставайтесь здесь. Я найду Кэла.

— На улице, может быть, — пробормотала Триск, борясь с тошнотой.

Застёгивая ботинки, Квен буркнул:

— Пойду с тобой.

Орхидея смерила его взглядом с ног до головы, подняв брови.

— Попробуй, — сказала она и исчезла. Через три секунды её уже не было.

Квен остался стоять, наблюдая, как оседает её серебристая пыльца.

— Чёрт. Быстрые, — проворчал он.

— Им приходится быть быстрыми, чтобы оставаться незамеченными, — сказал Даниэль, осторожно обходя столы. — Не могу поверить, что они были здесь всё это время, и никто не знал. — Он помедлил, добавив тихо: — Никто из людей.

Триск почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и, пошатнувшись, ухватилась за стену.

— Всё в порядке? — спросил Даниэль.

Она подняла взгляд, когда Квен распахнул входную дверь.

— Не знаю, — ответила она, вдыхая свежий воздух. Может, во всём этом и правда была её вина.

— Найдём что-нибудь поесть, и тебе станет лучше, — сказал Даниэль. — У тебя сахар упал. Смотри, руки дрожат.

Она неловко сжала кулаки, чувствуя, как горит лицо. Колени дрожали, когда они вышли наружу. Она спрятала руки в карманы и, покачиваясь, спустилась по широким, мелким ступеням к тротуару.

— Просто рада, что не пришлось звать Галли.

— Я тоже, — пробормотал Квен, глубоко втягивая воздух, когда дверь за ними щёлкнула. — Где мы вообще? Это ведь не шоссе.

Даниэль прищурился, глядя на уличные знаки.

— Центр, — коротко сказал он. — Госпиталь, куда меня отвозили, вон там, дальше по дороге. Хотя не уверен, что нам действительно стоит туда идти.

Триск покачала головой, настороженная. Здания здесь были выше, чем у главной дороги — три этажа, может, больше, крепкие, каменные. Улица шире, воздух наполнен звуками птиц и шелестом ветра под навесами. Шум от ближайшего шоссе доносился редко и приглушённо. Полуденное солнце прогревало воздух, выгоняя холод, въевшийся в них в камерах.

Но всё равно что-то было не так. В воздухе висел кислый запах, а вдали поднимались клубы чёрного дыма — где-то горело.

— Через два квартала есть закусочная. Может, она открыта. Триск нужно поесть, — сказал Даниэль, глядя вверх по улице, где стояли несколько машин.

Кивнув, Триск пошла рядом, а Квен — с другой стороны. Если Орхидея уже нашла их однажды, сможет и снова. Чёртов Кэл.

— Эй, только не говорите Кэлу… — начала она, набрав воздуха, но так и не решившись произнести вслух. — Ну, вы понимаете, — закончила она, чувствуя, как щеки вспыхивают.

Квен взглянул на неё искоса, а Даниэль тихо сказал:

— Конечно.

Румянец на её лице стал ещё ярче.

— Я не стыжусь, — произнесла она, желая, чтобы лицо перестало краснеть. — И я скажу ему, но не раньше, чем узнаю, что ребёнок здоров. Если только он сам не виноват в эпидемии, — добавила она, но тут же подумала, что даже если бы Кэл и стал причиной чумы, для большинства эльфов это всё равно не имело бы значения: слишком велика была потребность в жизнеспособных детях.

Плечи Квена немного расслабились.

— Понимаю, — сказал он, окидывая взглядом пустые улицы. Шторы в окнах чуть шевелились — люди наблюдали за ними. Триск задумалась, не преувеличила ли Орхидея, говоря о масштабах бедствия.

— Кроме того, — продолжила Триск, чувствуя, как тепло солнца и движение немного снимают напряжение, — я хочу убедиться, что это правда. Галли мог специально толкнуть меня на ошибку.

— Я ничего не скажу, — заверил её Даниэль, направляя их к двери закусочной.

Но всё же маловероятно, чтобы Галли солгал, если он был готов обменять дюжину желаний на ребёнка, который, возможно, не проживёт и достаточно долго, чтобы демон смог его забрать. За мутным стеклом двигались тени людей, и Триск, нервно поправляя волосы, осознала, что пахнет бензином и гарью. Но мысль о том, что они больше не одни, принесла облегчение.

Она заметила, как и Даниэль стал чуть поспешнее, с тревожным рвением распахнув дверь закусочной.

— Слава Богу, они открыты, — сказала Триск, когда Даниэль остановился на пороге, выискивая свободный столик. Она снова провела рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Квен