Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

class="p">— Возможно, — протянул Галли, натягивая перчатку, палец за пальцем. — Но не менее вероятно, что это были помидоры Ангел — спасение третьего мира и благословение для фермера со Среднего Запада. — Он заложил руки за спину и слегка покачивался на каблуках, с видом ожидающего зрителя. — Больше вы, люди, и не сажаете ничего иного, — заметил он легко. — По всей планете — сплошные поля монокультур. — Демон покачал головой, как взрослый, укоряющий глупого ребёнка. — Зачем брать канарейку в шахту, если не собираешься слушать, когда она запоёт? Иногда я поражаюсь, как вы вообще дожили до сих пор. А теперь вирус цепляется за волоски — те самые, что есть в кетчупе, в… соусе для спагетти, верно? — Он усмехнулся. — Вирус размножается, как ботулизм: один порыв ветра, фура с продуктами, мчащаяся с запада на восток — и готово. Придать вирусу свойства бактерии? Великолепно, любовь моя. Аплодирую. Какой чудесный способ заразить массу людей за короткое время.

Квен тяжело опустился на пол камеры, склонив голову.

— Так вот как он распространяется, — прошептал он. — Он воздушный, но переходит не от человека к человеку, а от помидора к помидору.

— Да какие там помидоры, — выдавил Даниэль, мертвенно бледный. — Он переходит от продукта к продукту.

Голова Квена поднялась.

— Значит, я тоже был подвержен заражению.

— Невезуха, дружок, — сказал Галли, потирая красноватое пятно между пальцами; на миг его пальцы затуманились. — Любопытно…

— Не верю, — тихо сказала Триск, не в силах принять, что допустила такую ошибку. — Даже Кэл не был бы настолько идиотом, чтобы изменить видовой барьер.

Галли моргнул. На три нереальных секунды его лицо стало совершенно пустым, а потом на нём расползлась широкая, злая ухмылка.

— Ах ты маленькая хитрюга, — произнёс он, щёлкнув пальцами; кровь исчезла, и на месте её вновь появилась белая перчатка. — Пожалуй, тебе стоит присесть, Фелиция Элойтриск Камбри. Женщине в твоём положении следует быть особенно осторожной.

— Я сижу, — прошептала она. Господи, помоги ей. Она убила их всех. Никого не останется, кроме разве что пикси и фей.

— Да, точно, сидишь, — кивнул Галли. — Только не кори себя, любовь моя. Такое случается даже с лучшими из нас… хотя ты, конечно, была особенно тупа. — Его смех заставил её вздрогнуть, и она сжалась, будто пытаясь спрятаться в самой себе. — Рад, что ты воспользовалась моим советом, — добавил он лукаво. — Поначалу я думал, тебе будет трудно приписать себе авторство твоего исследования, но ты, моя маленькая шлюшка, сделала за меня всю тяжёлую работу.

— Эй! — резко выкрикнул Даниэль, оскорблённый, и его крик словно пронзил Триск.

Она подняла голову, обхватив себя за талию, будто пытаясь не развалиться на куски.

— Я не брала у тебя никаких советов, — выдохнула она. — Я ни на что не соглашалась. Ты просто начал говорить. — Триск прижала пальцы к вискам. — Не могу поверить, что Кэл нарушил бы видовой барьер, подвергнув нас опасности заражения.

— Но ты не в опасности, любовь моя, — мягко сказал Галли. — Видовой барьер всё ещё цел. Ты больна не потому, что носишь вирус Даниэля. Ты больна, потому что беременна.

Тревожная складка на лбу Триск медленно разгладилась, губы приоткрылись от шока.

— Прошу прощения?

Смех Галли взорвался — долгий, глубокий, гулкий.

— У тебя булочка в духовке, — сказал он, с явным наслаждением наблюдая, как ужас заливает её лицо. — Провалила тест с кроликом. Вступила в клуб «пудинг месяца». Позволь мне первым поздравить тебя и твоего маленького ублюдка.

— Беременна? — воскликнул Квен, уставившись на Даниэля.

— Не смотри на меня, — мрачно сказал тот, а Триск сидела неподвижно, оцепенев от шока. — Это не я таскался за ней последние пару недель.

Триск побелела, когда оба повернули на неё обвиняющие взгляды. Кэл, пронеслось у неё в голове, когда они все разом осознали очевидное.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — прошептала она. Боже, она что, забеременела? От Каламака?

Галли всё ещё смеялся, совершенно не заботясь о том, что обжигал себе локти и колени.

— Как? — выдохнула Триск, но, заметив, что он собирается ответить, махнула рукой. — Ладно, знаю как. — Она выдохнула. — Но ведь нам так сложно забеременеть вообще. — Пульс ускорился. — Это жизнеспособный плод? Ты можешь сказать?

— По твоей крови, — ответил Галли, взглянув на Даниэля, когда тот поднялся на ноги. — Я, конечно, хорош, но не настолько хорош. Судя по уровню гормонов, если перестанешь прыгать через капоты грузовиков, шансы доносить до срока весьма неплохие. Знаешь что, — добавил он, — я выпущу вас всех из клеток, если ты отдашь мне ребёнка на его шестнадцатый день рождения.

Она сглотнула, прижимая руку к животу.

— Иди к чёрту.

— Это официальное изгнание? — усмехнулся он. — Ну же, произнеси как положено. — Он знал, что она имела в виду не это.

— Триск, — произнёс Квен, стоя у решётки, беспомощно опустив руки. — Он мерзкий, предвзятый ублюдок! Как ты могла завести ребёнка от этого придурка?!

— Отвали, Квен! — выкрикнула она, покраснев. — Не читай мне морали. Когда у мужчин в руках все ключи, у женщин не так уж много вариантов: либо торгуешь телом, либо умом. — Её лицо вспыхнуло, и она встретила взгляд Квена — тот понял, но в его понимании не было утешения. — Ну и что, если я делала и то и другое ради шанса, что мою работу признают моей, а не чужой?

Она осела, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Может, это была глупость, — прошептала. — Но я устала от того, что мне не дают самой распоряжаться своей жизнью.

И всё же… это было чертовски приятно. Настолько, что воспоминание об этом всплывало в голове в самые неподходящие моменты.

— Я не это имел в виду, — сказал Квен, и она резко подняла голову.

— Тогда что ты имел в виду? — горько спросила она.

— Это просто восхитительно, — заметил Галли, утирая слёзы смеха перчаткой. — Серьёзно, я готов забрать этого нежеланного ребёнка. Дам тебе за него три желания.

Нежеланного? Взгляд Триск метнулся от Квена к Галли.

— Почему бы тебе просто не уйти?

Демон обидчиво нахмурился.

— А как же твоя нога?

— Вон отсюда! — крикнула она, взмахнув рукой. — Забери свою метку и убирайся домой! Немедленно!

Галли нахмурился, сложив руки за спиной; выражение его лица потускнело.

— Плохая собачка, да? — пробормотал он. — Ладно. Но я владею тобой, Фелиция Элойтриск Камбри, и, если я заберу метку, пока ты беременна, ребёнок тоже принадлежит мне — по праву связи.

В то же мгновение он исчез с хлопком и резким всасыванием воздуха.

Триск содрогнулась, наклонилась, чтобы коснуться холодной рукой ещё более холодной стопы. Кожа была гладкой. Метка исчезла. Но облегчения не было — наоборот, её охватило чувство, что