Сделка на совесть - Инна Сирин

— Когда вы упомянули видео, на которое ссылается депутат Кван, я понадеялся найти его полную версию, а не обрезанную, которую он всем показывал. Не нашёл, увы. Однако нашёл кое-что получше. В доме, по соседству с тем местом, где госпожа Ли встречалась с депутатом за две недели до этого события поселился новый владелец. Он одержим манией преследования и гиперконтроля, поэтому первым делом заказал и повесил по всему дому и снаружи камеры видеонаблюдения. Одна из его камер вашу встречу засняла довольно подробно и с очень выгодного для нас ракурса. Уверен, депутат об этих камерах не знал, они довольно умело замаскированы под фонари. Так что нам очень повезло.

— Покажете нам? — попросил актёр, заметив, как его спутница замерла и побледнела. Неужели там есть что-то, что разоблачит её? И почему он сразу подумал о её бесчестности?

— Разумеется. У меня возникла ещё пара вопросов в связи с этим видео. Но давайте по порядку.

Адвокат вставил флэшку в ноутбук и запустил видео.

— Правильно ли я понимаю, что это вы? — обратился он к Ён Хи.

— Правильно. Здесь моего лица не видно.

— Зато видно более чем достаточно, чтобы предъявить обвинение ему, — возразил адвокат. — К сожалению, вашего разговора не слышно. Напомните пожалуйста, о чём вы говорили в тот день?

— Он снова требовал исправить оценки его сыну.

— Вы отодвинули пакет, который он принёс. Почему?

— Это был какой-то подарок, чтобы подкупить меня. Я отказалась.

— Но этот человек сказал всем, что вас не устроила цена подарка и вы отказались, потребовав что-то более дорогое.

— Это ложь. Я отказалась принимать от него что-либо вообще, и пояснила, что это неэтично.

— Смотрим дальше. Он начинает махать руками и повышать голос.

Хёншик посмотрел на Ён Хи, заметив как она обняла себя руками за плечи и закусила губу, не отводя взгляда от экрана ноутбука. Он тоже сосредоточился на видео. А там толстяк в деловом костюме уже схватил худенькую учительницу за плечи, как раз в том самом месте, где она сейчас обнимала себя, и принялся трясти её. Голова девушки болталась как у китайского болванчика. Было хорошо видно, что руками она вцепилась в пиджак мужчины, чтобы удержаться на ногах. Но он с силой оттолкнул её, так что Ён Хи ударилась о каменную стену ограждения и упала на пятую точку.

Хёншик нажал на паузу.

— Ты сказала, что он тебя просто оттолкнул. Но здесь фактическое насилие. Почему ты не заявила на него после этого?!

— Мои слова против его, — холодно ответила девушка. — Я ходила к директору школы. Он сказал, что я вру, чтобы выгородить себя. Даже синяки его не впечатлили.

— Он оставил синяки?

— Да. В тех местах, где держал меня.

— Нужно было снять побои в больнице.

— И что бы они доказали? В тот период я только недавно рассталась с парнем. Депутат свалил бы вину на него, а он ещё скромнее, чем я, не смог бы защититься. Зачем мне подставлять бывшего?

— Почему ты так решила?

— Я сказала ему, что если будут синяки, я обращусь в полицию и он мне это заявил. Что переведёт стрелки на моего бывшего и что я ничего не смогу с этим поделать.

— Что-то еще важное есть на видео? — Хёншик обратился к адвокату.

— Нет. Только то, что он швырнул подарок на землю и уехал. Слышно, как он кричит, но слов не разобрать.

— Если это всё, могу я уйти? — робко спросила девушка.

— Я лишь хотел сказать вам, что одного этого видео будет достаточно, чтобы возбудить против него уголовное дело и полностью вас оправдать. Но я поищу ещё доказательства и продумаю варианты защиты с учётом слабых мест, на которые он может давить. Сможете мне попозже уделить время?

— Да, конечно.

Ён Хи коротко поклонилась и так тихо вышла, что даже щелчка дверного замка было не слышно. Хёншик нахмурился. Если у него и оставались какие-то сомнения насчёт её вины в той ситуации, то после этого видео они испарились. Она действительно оказалась потерпевшей стороной. Актёр обратился к адвокату.

— Что планируете делать дальше?

— Хочу сходить в её школу и опросить детей, которых она учила.

— Сомневаюсь, что вас пустят.

— В школах часто проводят дни посвящения в профессии, когда кто-то взрослый должен прийти и рассказать о своей работе. Я напрошусь в таком качестве.

— Думаете, что-то выйдет?

— Уверен. Наверняка мы найдем ещё доказательства в её пользу.

Когда встреча закончилась, Хёншик нашел Ён Хи в кофейне на первом этаже, где она понуро сидела за столиком и медленно помешивала ложкой напиток, глядя в пустоту.

— Почему ты не защитила себя в тот раз? — Хёншик присел напротив.

— Я не стану говорить об этом здесь. Давай уедем.

Сказано это было таким тоном, что мужчина не стал спорить и вызвал машину. Всю дорогу до дома она молчала, только пальцы, теребившие рукава строгой блузки, выдавали её нервозность. Хёншик же буквально закипал от ненависти к депутату и злости на саму девушку. Уже дома в её квартире он снова повторил вопрос.

— Я же говорила, никто бы не поверил, — спокойно возразила Ён Хи. — Собственно, никто из тех, кому я пожаловалась, мне и не поверил.

— Так надо было идти в полицию, в прокуратуру. Хотя бы попытаться! — взорвался он.

— Это ни к чему бы не привело. Только усугубило бы мою проблему.

— Почему ты такая слабачка? Позволяешь чужому человеку бить себя. Позволяешь матери вторгаться в твоё личное пространство, решать за тебя, какое бельё тебе носить. Почему?! Могла бы предать это всё огласке, попросить о помощи.

— Кого? — ледяным голосом спросила Ён Хи. — Кого я должна была просить о помощи? Маму? Обратиться в полицию? С чем? С двумя маленькими синяками на руках, появление которых я не могу доказать?! Он даже сообщения мне не писал, не звонил по телефону, а приходил лично и приглашал встретиться. Чем я докажу его слова? Он не дурак. Я может и дура, но у меня ничего нет на руках. И никто не встанет на сторону одинокой девушки. Слова это не доказательства, а просто слова. Понимаешь? Если бы я обратилась в органы, он бы всех собак на меня повесил и обвинил в том, что ты уже знаешь. У меня даже на адвоката денег не было. Я ходила к одному, но он такую цену заломил… А соглашаться на государственного бессмысленно, он не будет стараться, испугается давления. Так к кому надо было