Сделка на совесть - Инна Сирин

пойти? Что ты вообще понимаешь в моём положении? Ты, заработавший себе состояние и славу?! Ты, который может решить некоторые свои проблемы одним звонком или пачкой денег? У меня нет ни голоса, ни таланта, ни даже красивой внешности, чтобы стать популярной. И амбиций таких никогда не было. А у тебя ещё в школе начался успех. Что ты знаешь о таких как я? Ты даже в детстве никогда не был на грани нищеты, не сидел целый год без работы, не был вынужден соглашаться на работу ради заработка, а не потому, что она тебе нравится. Что ты можешь понять?! И вообще, почему ты решил, что имеешь право на меня кричать?!

Хёншик оперся руками о стол. Ён Хи сегодня прорвало и в своей злости она была права. Ей действительно не к кому было идти. Отец умер, у матери никаких связей, мужа нет, даже парня тогда уже не было. Никаких влиятельных родственников или друзей, или хотя бы состоятельных. И кричать он на неё не должен, не имеет права. Они изначально на разных уровнях. Ён Хи права, ему сложно оценить ее положение правильно. Но вся эта ситуация дико разозлила его. Выходит, она не врала, что оказалась жертвой, причем такой, которую незаслуженно выставили преступником. А он терпеть не может несправедливости.

Только вот в этом ли дело сейчас? Или в том, что ему хочется защитить именно Ён Хи? Разорвать бы этого депутата на лоскуты и скормить чертям в аду.

Тем временем девушка выудила из холодильника бутылку вина, открыла штопором и налила себе полбокала, а затем залпом осушила его.

— Что ты делаешь? — растерялся Хёншик.

— Непонятно? Хочу напиться. Напиться и забыться.

— Ты же не пьёшь.

— Обычно да. А сегодня хочу. Не самые приятные воспоминания у меня, видишь ли. Не хочу думать об этом.

— Тебе будет плохо.

— Ну и пусть. Зато буду жалеть себя и заниматься самопомощью, а не думать о позоре.

Хёншик решительно забрал у неё бокал и поставил на стол, а когда она попыталась снова взять его в руки, перехватил оба её запястья.

— Не надо, — сказал он мягче, чем рассчитывал. Ён Хи грозно уставилась на него.

— Ты хочешь управлять моей жизнью? Указывать, что мне делать или нет? Не переживай, я никуда не выйду в пьяном виде и не опозорю тебя. Но не мешай мне снимать стресс так, как я хочу.

— Тебе только на это хватает решимости? Напиться? Промолчать? Может ещё с моста пойдешь прыгнешь?

— Предлагаешь мне самоубиться? — дерзко хмыкнула Ён Хи.

— Произнеси наоборот. Суицид, если переставить буквы, означает — давай жить. Так живи.

— Зачем? Для кого? Ты понятия не имеешь, как я себя чувствую.

— Для меня, — ляпнул он, не подумав, как это может быть воспринято.

— В смысле?

— Живи для меня. Ради того, чтобы завершить наш контракт. И того, чтобы я мог помочь тебе очиститься. А потом начни жить для себя. Забей на всех и делай то, что по-настоящему хочешь. Создай себя заново.

— Я хочу учить детей.

— Так учи. Потом, когда мы снимем с тебя эти дурацкие обвинения.

Ён Хи выдернула свои руки из плена его горячих пальцев и отошла к окну. Но Хёншик последовал за ней и положил те же горячие пальцы на её плечи, а затем обнял и прижал к себе.

— Ты не сломалась, когда всё это случилось. Не сломалась раньше, когда с тобой случилась другая неприятность. О ней ты не хочешь говорить, поэтому я даже не догадываюсь. Так почему сейчас, когда у тебя появился шанс и хороший адвокат, ты почти сдалась?

— Я не могла себе позволить быть слабой раньше. А сейчас почувствовала, что могу. Вот и всё.

— Ён Хи, — он развернул её к себе лицом. В глазах девушки стояли слёзы. Она резким движением руки утёрла их и опустила голову.

— Посмотри на меня, — попросил он.

— Нет. Уходи. Пожалуйста.

— Ён Хи…

— Уходи, Пак Хёншик! Хоть это и твоя квартира, но сейчас в ней живу я. И я хочу остаться одна!

— В следующий раз, когда поедешь к матери, прояви такую же уверенность. Двери я уже поменял и теперь ты можешь просто закрыться на замок.

Ён Хи прыснула и улыбнулась. А он просто обнял её и едва заметно покачивался из стороны в сторону, успокаивая одновременно и себя и её. Парой минут спустя Хеншик немного отстранил от себя девушку, заключил её лицо в свои ладони, и сказал, глядя в глаза:

— Я хочу, чтобы ты знала — я тебе верю. Ты не виновата в той ситуации. Мы обязательно это докажем. Очистим твоё имя, как я обещал. Обязательно. И снова я прошу прощения за то, что кричал на тебя. Мне страшно видеть, что с тобой могут вот так поступать, а ты молчишь и терпишь. Ни один мужчина не имеет права поднимать руку на женщину. Независимо ни от чего. Просто не имеет права. А с тобой это случилось. Я чувствую бессилие в этой ситуации, понимаешь? Поэтому срываюсь и кричу.

— Ты вообще в последнее время часто кричишь. Ты таким не был сначала.

— Это всё твоя вина, — ухмыльнулся мужчина. — Но если честно, я не понимаю, почему ты так на меня действуешь.

Она молчала и смотрела на него, переводя взгляд с глаз на губы. Он не сразу понял, что поступает так же. Неужели она ждёт поцелуя? Наверняка сейчас это было бы неуместно. После таких переживаний и нервов. Смущённый своим поведением и собственной реакцией, актёр поспешил ретироваться.

Адвокат пригласил их в третий раз. Сегодня Ён Хи отсутствовала, у неё было важное собеседование с научным руководителем, которое нельзя было перенести или отменить. Поэтому Хёншик поехал один.

— Я встретился с детьми и учителями. Последние конечно отрицали какие-то неприятности, утверждая, что госпожа Ли сама во всём виновата, так как нарушила устав школы.

— Но судя по хитрому взгляду, вы что-то накопали, — подбодрил его актёр.

— После моего рассказа о профессии адвоката, я сказал детям, что нередко люди, попавшие в беду, боятся или не могут по разным причинам обратиться за помощью. И что если они станут свидетелями подобной ситуации, им стоит сообщить взрослым об этом, в первую очередь своим родителям. А если случай экстренный — то ближайшим взрослым, которым они доверяют.

И вот сразу после занятия ко мне подошла девочка. Она сказала, что мне стоит поговорить с её мамой насчёт их прошлой учительницы — Ли Ён Хи. Девочка знает, что учительница попала в беду