Разрушение георгина - К. Р. Джейн

гораздо больше, и это определенно было проблемой. Потому что информация с поверхностного уровня уже была достаточно хорошей, так что эта его сторона… эта его сторона была разрушительной.

И опасно.

После того, как Меган показала нам все это место, она дала нам пакеты с едой и велела начать кормить животных.

— Не стесняйся открывать клетки, когда ьы кормишт их и даришь им немного любви. Мне трудно добраться до них всех за день со всем остальным, что нужно сделать, поэтому они сходят с ума по этому поводу.

Я радостно кивнула и начала делать именно это. Хорошо, что у меня было много дополнительного времени, потому что с тем, как медленно я двигалась, играя с животными, мне, вероятно, понадобится десятичасовая смена, чтобы действительно сделать много дел.

Я всегда любила животных. Когда я была ребенком, у меня был домашний кролик по имени Нибблс. Он спал в клетке у моей кровати, и я выпускала его наружу всякий раз, когда оказывалась в своей комнате. Однажды я зашла в свою комнату и увидел Нибблса, лежащего у меня на полу, с отрезанными ступнями, лежащими рядом с ним. Это было предупреждением от него, что произойдет, если я когда-нибудь что-нибудь скажу.

— Далия? — обеспокоенно спросил Габриэль. Он присел рядом со мной и вздернул мой подбородок, чтобы посмотреть на него. — О чем ты только что подумала? Твое лицо страшно побледнело, и ты вся дрожишь.

Я заставила себя улыбнуться, поглаживая пушистую шерсть кота на коленях.

— Просто воспоминание, ничего особенного, — солгала я.

На самом деле было легко избавиться от воспоминаний в этом месте, когда мы проходили через животных, даря им любовь. Это было также забавно, потому что я подозревала, что Габриэль никогда в жизни не держал животное в руках. Мне приходилось объяснять ему, как это делать с каждым животным, и он выглядел восхитительно неуклюжим каждый раз, когда брал одного из них.

В частности, была одна собака, которая полностью растопила мое сердце. Он был очаровательно некрасив. Волосы его торчали во все стороны, пятнистого серого цвета. Большинство людей, вероятно, просто прошли бы мимо, но он выглядел таким грустным, глядя на меня через клетку, даже не поднимая головы, когда я насыпала еду в его миску… Я не могла не вытащить его. Он дрожал от моих прикосновений и тихонько скулил, глядя на меня проникновенными карими глазами, в которые нельзя было не влюбиться.

— Он… интересно выглядит, — усмехнулся Габриэль, присоединяясь ко мне и почесывая макушку пса.

Собака уткнулась носом мне в руки.

— Ты драгоценный ребенок, ты знаешь это? Такой хороший щенок. — Я усмехнулась, запоздало поняв, как нелепо я звучала. Я взглянула на Габриэля, думая, что он будет смеяться надо мной, но вместо этого я увидела жар в его взгляде.

Это было смешно. Я была посреди собачьего приюта, и возбуждение терзало мои внутренности. Я сглотнула и снова обратил внимание на собаку, неохотно откладывая ее назад.

— Скоро увидимся, приятель, — прошептала я ему, и пес с любовью посмотрел на меня. Вот за что нужно было любить животных — они любили вас без причины, безоговорочно. Такого вы не могли найти больше нигде.

Мы пробыли там часами. Меган была в районе, где мы работали, и за его пределами, рассказывая нам забавные истории о некоторых домашних животных. И да, мы действительно зачерпнули много какашек. Когда мы вышли из приюта для животных с обещаниями вернуться на следующий день, я не могла вспомнить, когда я чувствовала себя такой счастливой.

— Ты светишься, bellissima-красотка, — пробормотал он, когда мы вернулись в машину, его большой палец мягко поглаживал мою руку.

Я откинулась на спинку кресла, на моих губах играла легкая улыбка.

— Спасибо. Это было… идеально.

Габриэль жадно смотрел на меня.

— Спасибо, что дала мне это.

Я склонила голову.

— Что я тебе дала?

— Часть тебя, — ответил он.

Я вздохнула и вжалась в мягкую кожу своего сиденья.

Проведя столько времени с Габриэлем, я либо исцелюсь… либо погибну.

И я держала пари, что это будет последнее.

Девятнадцатая

глава

На следующей неделе я прошла через двери лифта в пентхаус, довольная и измученная. Мне нравилась моя работа в приюте. Меган и Шелби Рэй быстро стали моими хорошими друзьями, и я не думала, что есть что-то лучше, чем работать с животными.

Это определенно не было гламурной работой «сейчас от меня пахло нехорошо», но мне было все равно. Я была на самом деле… счастлива, чего я не думала, что когда-либо буду в этом городе.

Габриэль приходил при каждом удобном случае, но это случалось нечасто, так как проблемы продолжали возникать. Я не получила много деталей. Я только знала, что вещи и люди исчезали. Это их всех напрягало.

Я услышала звук повышенных голосов в гостиной и нерешительно пошла туда, недоумевая, что происходит. Подойдя к входу в гостиную, я увидела, что Люциан и Рафаэль спорят. Как только я появилась в поле зрения, их крики резко оборвались.

— В чем дело? — спросила я, подозрительно глядя на них. Люциан все еще игнорировал меня. Не знаю, обменялась ли я с ним больше чем двумя словами после той сцены в его кабинете, где я потребовала выйти из пентхауса. Мне не хотелось это признавать, но мое сердцебиение участилось от того, что я оказалась с ним в одной комнате. Каждый раз, когда я видела его, я все еще была ошеломлена его красотой, его телом и тем, насколько безумно сексуальным он был. Рафаэль, стоящий рядом с ним, был почти невыносим для моего предательского тела. Они были как две стороны одной медали «одна темная, другая светлая» обе сделаны из одной ткани… полные ублюдки.

— Мы получили еще одну коробку от твоего поклонника, — сказал Рафаэль, указывая на коробку, стоявшую на журнальном столике. Его голос был спокоен, но во всех его ангельских чертах было напряжение.

— Думаешь, они нацелены на меня? — спросила я, и страх пополз по моей коже, хотя я уже начала это подозревать.

— Я определенно не получал таких подарков до того, как ты пришла, принцесса, — саркастически бросил мне Люциан.

Мое лицо покраснело от раздражения.

Сопротивляясь желанию откусить ему голову или начать метать ножи, я подошла к ящику.

— Далия, я не думаю… — начал Люциан. Но я просто проигнорировал его, мои пальцы дрожали,