Разрушение георгина - К. Р. Джейн

Я покачал головой, но ничего не сказал. Я бы все равно ничего не добился от этого парня.

Каким-то образом среди всей этой крови и запахов, которые заставили бы большинство мужчин жаждать могилы, Далия мелькнула в моем сознании. Она сказала что-нибудь кому-нибудь? О чем она думала? Меня тошнило от одной мысли об этом утре. Меня тошнило несколько раз в день, и я не мог перестать зацикливаться на этом. Но я также ловил себя на том, что дрочу по нескольку раз в день на образ, выгравированный в моей голове, где она лежит на моей кровати, ее руки связаны над ней, ее лицо раскраснелось, дыхание вырывается из ее груди в одышке… то, как ее глаза умоляли меня трахнуть ее.

Одного изображения было достаточно, чтобы заставить меня возбудиться, и одна вещь, которую я не делал в этой комнате, это не становилась… так что это было для меня впервые.

— Люциан? — позвал Рафаэль, и я повернулся, чтобы посмотреть на него. Он кивнул головой Карло, который смотрел на очередного заключенного, как мясник, перед которым стоит новая порция жирного скота.

Это была чертова катастрофа.

— Отец, почему ты не даешь мне взять это? — Я попытался сказать это почтительно, но слова звучали пусто: мы оба знали, что я давно потерял к нему уважение.

— Ты слишком мягок с ними, сынок. Если они не истекают кровью, они не говорят.

— По крайней мере, постарайся не задеть ничего жизненно важного следующим, — протянул Рафаэль, и Карло обернулся, бросив на него ненавидящий взгляд.

Рафаэль улыбнулся, словно ждал, когда Карло нападет. Я думаю, Карло был не таким уж дураком, как я думал, потому что, бросив еще один взгляд на своего психованного сына, он повернулся к заключенным.

Следующие тридцать минут были пустой тратой моего времени. Карло не преминул поразить каждый жизненно важный орган, какой только мог, и я поймал себя на том, что играю в доктора на протяжении всего «сеанса» следующего человека, пытаясь сохранить ему жизнь достаточно долго, чтобы отвечать на вопросы.

Третий человек продолжал нервно поглядывать на Рафаэля, даже несмотря на то, что Карло стоял там с молотком и тесаком для мяса, потому что, видимо, он думал, что мачете недостаточно острое.

— На что ты смотришь, червяк? — прошипел Карло, явно обеспокоенный тем, что парень боится кого-то в конце комнаты больше, чем его самого.

— Может быть, ты теряешь хватку, отец, — поддразнил его Рафаэль. Я бросил на него взгляд, который сказал ему заткнуться, гадая, что у него сегодня за игра. Лицо Карло покраснело, и я не был уверен на кого он собирался напасть дальше, на заключенного или на Рафаэля.

— Прошло некоторое время с тех пор, как я учил тебя некоторому уважению, — прорычал Карлос, и, честно говоря, в этот момент мне стало немного неловко, потому что я не думал, что у Рафаэля такие же проблемы с отцеубийством, как у меня.

Когда Рафаэль просто стоял там с легкой ухмылкой, Карло развернулся к заключенному и начал безжалостно рубить человека, пока куски плоти не полетели во все стороны.

Черт. Спасибо, блядь, за чистильщиков.

Я покачал головой, разочарованный тем, как мало информации мы получили. Я думал, что смогу, по крайней мере, узнать имена людей следующего уровня из этой команды.

Наконец Карло бросил свое оружие с громким лязгом на пол. Он был немного похож на ту девушку из того фильма, где на нее капали свиной кровью. Я не думал, что есть часть его тела, которая не была бы покрыта красным.

Я взглянул на свою одежду. Я выглядел ненамного лучше.

Оглянувшись назад, я увидел, что Рафаэль вышел из комнаты, довольный устроенной им бойней.

Подонок.

У меня возникла мигрень за глазами.

Все было гребаным крушением поезда. Все.

И посреди всего дерьма, с которым я имел дело, я все еще не мог перестать думать о ней.

Восемнадцатая

глава

Далия

Я не могла этого сделать. Я не могла оставаться в этом месте ни секунды. По крайней мере, в Англии у меня был график, цель в жизни. Иди в школу, получай хорошие оценки, делай свою маму счастливой. Всегда было чем заняться.

С того рокового утра я ничего не делала. Эмилия приходила каждый день, но у нее редко было время для долгих разговоров обо всем, что ей приходилось делать по хозяйству. Я узнала от нее, что у Росси было несколько резиденций, и она всем заведовала. Я даже не могла готовить, потому что она или Габриэль следили за тем, чтобы еда была готова в любое время в течение дня.

Мне казалось, что я уже просмотрела каждое шоу на земле, и даже фильмы в этой милой театральной комнате потеряли свою привлекательность. Габриэль показал мне ультрасовременный тренажерный зал на их этаже, но я не могла бегать так много, и даже работа с мешками не помогла избавиться от внутреннего беспокойства. Я несколько раз пыталась уйти, но теперь внизу у лифта стояла охрана, и каждый раз они быстро «провожали» меня обратно.

Со своими «проблемами» мне нужно было чем-то заниматься, а этого не было. Люциан даже не показывался в пентхаусе, и я видела Рафаэля всего на несколько секунд каждый день, когда он выбегал, вечно занятый. Габриэль делал все возможное, чтобы проводить со мной время, но я была уверена, что Люциан просто думал о том, как удержать его подальше от пентхауса, потому что у Габриэля были встречи весь день, и он возвращался домой поздно вечером, уже после обеда, глядя на меня полностью усталым взглядом. Он пытался посмотреть со мной фильм, но через пять секунд засыпал.

Но хуже всего были текстовые сообщения. Он отправлял по несколько писем с разных номеров каждый день. Я заблокировала каждый номер. Я старалась держать свой телефон выключенным, насколько это было возможно, но, похоже, я не могла убежать от графических сообщений, которые он присылал, в которых точно говорилось, что он собирается сделать со мной, когда увидит меня снова.

Мне нужен был новый телефон, но для этого требовался доступ к деньгам. А так как Люциан не отвечал ни на текстовые сообщения, ни на телефонные звонки, я пока не могла до него достучаться. Моя мама не отвечала на звонки, но мне все равно было