Разрушение георгина - К. Р. Джейн

— Люциан, я… — начала я. — Ты плакал во сне. Я пыталась разбудить тебя… - Мои слова оборвались, когда я увидела, насколько он побледнел, как будто его душа соскользнула обратно в ад, из которого она пришла. Прежде чем я успела закончить фразу, он бросился на свою лампу на ночном столике, единственную вещь в этой комнате, которую можно разбить, выдернул шнур из вилки и швырнул лампу в стену, где она разлетелась на миллион осколков.

Я дрожала от страха, прекрасно осознавая свое хрупкое положение, но он не сделал ни шагу ко мне.

Он просто указал на меня татуированным пальцем с видом, от которого мне захотелось спрятаться. — Ты ничего не видела, — прошипел он, в его словах затаились демоны.

Мое сердце похолодело. Был только один человек, которому я когда-либо желала боли, так что мне было противно даже думать об этом. Но у меня был момент надежды, что, может быть, мне не придется оставаться наедине с бременем, вырезанным на моей коже. Что, может быть, я смогу найти безопасное место для отдыха с кем-то, кто поймет мой тайный позор.

Извращенная надежда растворилась, и ее сменило одиночество, гораздо более сильное, чем все, что я уже испытала, когда ступила в это ужасное место.

Люциан снова исчез за дверью, оставив меня одну в постели. Снова.

Но его кошмары, казалось, оставались в комнате еще долго после того, как он ушел, смешиваясь с моими собственными монстрами и заставляя меня задуматься, будет ли что-нибудь снова, как раньше.

Люциан

Габриэль стоял в коридоре, а я, пошатываясь, вышел из своей комнаты, как будто меня ранили. Прежде чем он успел что-либо сказать, я наклонился, и меня вырвало на пол. Я чувствовал себя так, как будто меня раздели, нож срезал мою кожу так, что можно было увидеть все, что лежало под ней. Мой разум представлял собой беспорядочную смесь стыда, знакомой тяги к смерти, которая всегда следовала за снами, пробегающими через меня. Все мои эмоции усилились в миллион раз от того факта, что она это видела.

Я не мог смотреть ей в глаза, когда впервые проснулся и понял не только, где я был… но и кто был рядом со мной. Я наконец повернулся к ней, ожидая увидеть отвращение. Но вместо этого я увидел нечто еще худшее. Жалость.

Этого было почти достаточно, чтобы уничтожить меня.

Она лежала там, растянувшись, как подношение богам. И с солнцем, ласкающим ее кожу из окна на другом конце комнаты, она была похожа на бледное солнышко, на свет, который вы видите, когда солнце выглядывает из-за туч.

Я не собирался оказаться в этой постели. Когда я оставил ее прошлой ночью, я вышел из здания, зная, что не смогу устоять перед искушением вернуться к ней, даже если буду в том же квартале. Казалось невозможным уйти достаточно далеко, чтобы выдержать ее притяжение.

Итак, я напился, гораздо пьянее, чем когда-либо позволял себе напиваться с тех пор, как полностью осознал свое положение власти и опасность, которую оно представляло. Я смутно помнил, как Риккардо и один из моих телохранителей вытащили меня из бара в машину, а потом после этого… Мои пьяные стремления, должно быть, были однонаправленными, и я оказался там. С ней. По крайней мере, я надеялся, что добрался туда один. Если бы Риккардо и Эдвард увидели ее такой, мне пришлось бы их убить.

— Люциан? Где Далия? - Габриэль зарычал, когда я развалился перед ним так, как никогда раньше не позволял. Обычно после кошмара я мог собраться в ванной, вырвать пару сотен раз, а затем включить воду в душе, обжигающей температуры, чтобы сжечь остатки моих снов.

Но она была там. Я не был уверен, что когда-нибудь снова смогу встретиться с ней лицом к лицу. Мое прошлое было похоронено так глубоко, что не было ни одного человека на земле, который мог бы его найти. Я давно убедился в этом.

Но несколько часов с ней, и вдруг мои слабости вырвались наружу. Одна мысль снова заставила меня вырвать.

— Люциан, блять! — прошипел Габриэль. — Ты утопился в винном шкафу? Я думал, ты был там с Далией? — Даже в моем нынешнем состоянии «с похмельной головной болью, грозившей выбить мой мозг из ушей, и со стыдом, сворачивающимся в животе», я слышал нотку надежды в его голосе. Я знал, о чем он думает. Он думал, что у него есть шанс.

И в тот момент я не был уверен, что он был не прав.

Далия всегда будет моей, но я никогда не смогу получить ее так, как хотел. Когда я увидел ее связанной, легкие синяки и следы, которые я оставил уже по всему ее телу, такое ощущение, что я запачкал ангела, как будто я активно рубил ее крылья ножовкой, не давая ей когда-либо небеса. Я не мог заниматься сексом, как нормальный человек, и я не мог иметь ее. Никогда.

— Иди помоги ей, Габриэль, — сказал я срывающимся, хриплым голосом. Он осторожно посмотрел на меня, явно размышляя, не ловушка ли это.

Но это была не ловушка. Это было осознание того, что моя запятнанная душа никогда не будет достаточно хороша для нее. Далия будет моей женой только номинально, и это началось прямо сейчас.

— Тебе понадобятся ножницы, — сказал я ему, и меня охватила давно назревшая паника, когда я понял, что она была связана вот так всю ночь.

Блядь. Я был ублюдком.

— Иди к ней, — повторил я снова с настойчивостью в голосе, а затем рванул к лифту, отчаянно пытаясь уйти оттуда.

Она видела меня.

Габриэль

Было что сказать о ясности ума, которая пришла с травмой. Я был защищен большую часть своей жизни, кровь и увечья нашей семьи никогда не проникали под кожу. В моих глазах не было призрачных тайн, в отличие от глаз Люциана и Рафаэля.

Поэтому, когда я смотрел, как Люциан женится на моей родственной душе под дулом пистолета, мое тело не знало, как справиться с тем, что я переживал.

Я застыл, чувствуя себя вне тела, когда смотрел церемонию, а потом желал разорвать себе глаза в клочья, когда он поцеловал ее.

Было ужасно наблюдать, как мой брат в коридоре разваливается на