Твои условия - Лина Мур

тебя, подумай разумно над тем, что было там. Меня привезли туда, моих родителей шантажировали, меня шантажировали. Грег был сильнее меня, и я тоже боялся. Павел, я боялся. Он, блять, женился на мне. Он заставил меня пить его кровь. Я видел чёртов алтарь и помню его. Неужели, ты считаешь, что я забыл всё специально? Что я это планировал? Нет, иначе я бы сошёл с ума, Павел. Я уже сходил с ума. Я сейчас сумасшедший, как тогда. Ещё немного, и я стал бы таким же безумным, как он. И я бы… убил тебя, как он хотел.

— Ты врёшь, — шипит он. — Грегу была важна моя жизнь. Я был хорошим средством манипуляции тобой и матерью. Я…

— Ты можешь мне не верить, но я знаю, что он в тебе не нуждался. Грег использовал людей, чтобы достичь определённой цели, а потом убивал их. Боже, Павел, он же делал это у меня на глазах. Он никого не любил, он…

— Любил только тебя, — Павел холодно смотрит на меня. — Только тебя. Его мечты были только о тебе.

— Я был ребёнком. Разве это нормально желать ребёнка? Когда я бы вырос, то и меня тоже он убил бы. Потому что суть была в том, что я был ребёнком. Грег был педофилом, Павел. Он любил исключительно детей. И он был агрессивным педофилом. Скольких детей он изнасиловал? Скольких убил? Скольких предал? Грег же торговал ими, Павел. И он собирался торговать тобой. Он уже договорился о продаже тебя, и я обменял твою жизнь на свою. Я… тот ритуал с кровью был ценой, как и брак с ним. Я согласился на всё, только бы он отпустил тебя. Там должны быть данные. Надеюсь, что они сохранились, и я покажу тебе правду. Павел, клянусь тебе, что я никогда по своей воле не бросил бы тебя там одного. Я клянусь тебе, — произношу и касаюсь его плеча, но он дёргается от меня в сторону.

— Лжец, — выплёвывает он. — Да, может быть, тебя и усыпил Доминик, забрал тебя, но ты знал, что я остался там. Ты знал и не ври, что это не так.

— Павел, я не помнил. Я даже Грега не помнил, по словам отца. И я…

— Ах да, — горько смеётся он. — Твой отец. Конечно. Тогда спроси у папочки, кто меня нашёл. Кто…

— Павел, достаточно, — от дома раздаётся резкий голос отца. — Не орите, мама только заснула.

Я сглатываю и смотрю во все глаза то на отца, то на Павла.

— Ты так похож на него. Мерзость, — кривится отец.

— Ты что говоришь? — с ужасом шепчу я. — Пап, ты же…

— Я не имею в виду, что он мерзость. Я говорю о том, что его отец насиловал мою жену, а затем появился он. Вот что мерзость, — перебивает меня отец, а затем смотрит на Павла. И мне не нравится, как он это делает. С высокомерием, со злостью и ненавистью. — Ты мог бы и прийти на ужин. Мать ждала тебя.

— Да иди ты на хуй, — шипит Павел, занося кулак, но я успеваю его перехватить за талию и оттащить от отца.

— Тише, Павел, тише. Не надо, — бормочу я, как раньше.

— Отпусти меня, — Павел вырывается из моих рук и отскакивает от нас.

— Думаю, тебе лучше уйти. Ты уже достаточно натворил. Поговорим, когда ты перестанешь вот так себя вести, — строго поизносит отец.

— Не приказывай мне, как я должен себя вести, ублюдок. Михаил, спроси у него, кто за мной приехал, — ухмыльнувшись, Павел складывает руки на груди.

— Судя по тому, что ты говоришь это мне и в его присутствии, то могу предположить, что это был мой отец. Я прав? — спрашиваю, а внутри у меня всё опускается, падает к ногам и разбивается, когда отец сглатывает, но молчит.

— Бинго, — фыркает Павел. — И ты будешь дальше врать мне, что ни черта не знал обо мне? После того как послал меня подальше? Как попросил своего отца забрать меня через уйму хреновых дней голода и одиночества? Вы вышвырнули меня из своей жизни, словно я был щенком. Вы даже приют мне подобрали подальше отсюда.

— Что? — У меня в груди образовывается невыносимая боль, пока я наблюдаю за отцом. — Ты приехал к нему и определил его в приют?

— Да. Доминик рассказал мне о месте, где вас держали. Грег там убил всех, по словам Доминика, чтобы замести следы и обвинить Доминика в нападении. Но ты постоянно повторял, что должен найти Павла и он ждёт тебя. Ты сходил с ума, Михаил. Ты вёл себя, как безумный и жил в чёртовом подвале. Ты царапал полы и звал Павла. Мы отвезли тебя в клинику, а я один поехал в тот дом, чтобы проверить, там ли Павел. Да, я его нашёл и отвёз на другой конец страны, отдал в приют, в котором он ни в чём не нуждался. Я защищал семью. Я защищал тебя. И он был грёбаным сыном Грега и моей жены. Что я должен был делать?

— Что? — злобно выкрикиваю я. — Что ты должен был делать? Вернуть его домой! Вернуть его к нам! Спасти его, мать твою, от ада, в котором он жил! Ты должен был вернуть его домой! Это не его вина, что он родился от матери и Грега! Павел не выбирал своих родителей! И уж точно он не выбирал своего отца! Он ненавидел его! Ты хоть знаешь, через что он прошёл там вместе со мной? Ты хоть на секунду задумался, что Павел был малышом и нуждался в семье? Он нуждался в нас после того, как видел ужасы безумия Грега! Господи, папа, что ты натворил?

— Я защищал свою семью, Михаил! Я всегда её буду защищать! Сначала стань отцом, а потом мы с тобой обсудим, какие методы ты изберёшь для того, чтобы оберегать тех, кого любишь! Не смей меня отчитывать! — отвечает он и указывает на меня пальцем.

— Да что ты говоришь? Мне не нужно быть отцом, чтобы защищать тех, кого я люблю. И я любил Павла. Он был не таким, как Грег. Он был напуганным ребёнком, как и я. Ты не был там со мной. Ты ничего не видел. И я же… я… боже мой, — жмурюсь и хватаюсь за голову. — Пап! Как ты мог? Он наша семья. Он один из нас. Он Фролов, мать твою! И неважно, что он сын Грега. Он был, чёрт возьми, больше моим ребёнком, чем его!

— Я поступил так, как поступил, — отрезает отец. — Я не против сейчас, чтобы Павел общался с тобой или с моей женой. Но я против, чтобы он приходил в мой грёбаный дом и настраивал тебя против своей семьи.

— Против какой семьи? Ты не семья, пап. Ты просто мой отец. И Павел не настраивал меня против тебя. Он выплеснул ту боль, которую до сих пор переживает. Боже, ты понимаешь, что он считает, что я его бросил. Он там был один, папа! Один! Малыш в окружении трупов! Без еды! Без присмотра! Напуганный ещё сильнее! Господи, да с тобой без толку разговаривать! Неважно, кто чей сын, папа, это люди, это дети, и они заслуживают шансов! Они заслуживают, чтобы за них боролись! И что в итоге, папа? Павел мог бы быть с нами, и никому не грозила бы опасность, но нет, ты сделал выбор, как взрослый человек, и вышвырнул его, считая, что проблема решена. Ну как, решил ты проблему? Ты решил её?

— Михаил, хватит, — папа прикрывает глаза и качает головой. — Я не могу отвечать за все грехи Грега. Не вини меня в них. Если уж на то пошло, то ты поощрял его тоже. Он чувствовал себя сильнее, потому что ты был на его стороне. Мы можем долго с тобой