Шёлковый переплёт (Шёлковый путь) - Натали Карамель

class="p1">«Я — один из самых могущественных людей в королевстве, и я не могу поговорить с женщиной, которая...» Мысль обрывалась, не находя точного слова. «...которая стала важнее всего». Эта ярость была темной, кипящей лавой под ледяной коркой его придворного самообладания.

Он чувствовал, как между ними выросла стена — высокая, гладкая и холодная. И он с ужасом догадывался о причине.

«Она видела. Видела вчера ту дуру Хан Со Рён, вцепившуюся в меня. И она... что, решила, что это что-то значит? Решила, что нужно уступить дорогу?»

Эта мысль сводила его с ума. Он пытался найти момент, чтобы все объяснить, чтобы сказать ей, что это ничего не значит, что это лишь политическая игра, которую он вынужден терпеть. Но небеса, казалось, ополчились против него.

То его срочно вызывали к императору по якобы неотложному делу. То, когда он наконец видел Ари одну, к ней подходила какая-нибудь служанка с поручением от вдовствующей госпожи Чо. То дверь в кабинет, где они оказались наедине, открывал внезапно появившийся гонец с докладом о «неотложных событиях на границе», которые позже оказывались легкой провокацией, не требовавшей его немедленного внимания.

Его терпение лопнуло после короткого, но емкого доклада Ким Тхэка. Тот явился перед ужином, его бесстрастное лицо было, как всегда, непроницаемым.

«Лекарь Пак, Ваша Светлость, — доложил евнух, — действует мелкими, но досадными пакостями. Он подменил несколько страниц в травнике, над которым работала госпожа Хан, на старые, с преднамеренно неверными рецептами. И поменял образцы целебных трав на яд. Цель — подорвать ее авторитет и выставить невеждой, если она воспользуется этими записями и запасами. Он же распускает слухи среди младших лекарей, что ее методы — ересь, идущая вразрез с учением предков».

До Хён выслушал, и его ярость нашла, наконец, конкретный выход.

«Разберись с этим, Ким Тхэк. Окончательно. Я хочу, чтобы у Пака не осталось ни малейшей возможности вредить. Используй любые методы. Его собственное тщеславие — наш лучший союзник». Эта маленькая победа в тайной войне не принесла ему радости, но стала каплей яда, усилившей его общее раздражение.

К вечеру До Хён чувствовал себя абсолютно разбитым. Эта беготня, эти постоянные помехи, это ледяное отчуждение Ари истощили его больше, чем любая битва. Он злился. Злился на обстоятельства, на глупые условности, на себя за то, что не может все это просто отбросить и поговорить с ней.

Именно в таком состоянии его застал Ли Чхан, его правая рука в Амгун, человек, в чьей преданности он не сомневался ни на йоту. Ли Чхан был на несколько лет младше, с открытым, честным лицом и спокойным, аналитическим складом ума, который делал его неоценимым помощником.

— Ваша Светлость, — Ли Чхан склонил голову, стоя на пороге кабинета. — Донесения из южных провинций готовы к вашему просмотру. И... вам письмо от генерала Хана.

До Хён лишь мрачно хмыкнул, отбрасывая свиток с донесениями. Он сидел за столом, его пальцы нервно барабанили по столешнице.

— Отложи, Чхан. Сейчас не до того.

Ли Чхан замер, внимательно изучая своего господина. Он видел напряжение в его плечах, несвойственную рассеянность во взгляде, который обычно был острым и сфокусированным.

— Что-то случилось, Ваша Светлость? — осторожно спросил он. — Вы выглядите... озадаченным.

— Озадаченным? — До Хён горько рассмеялся. — Я выгляжу как дурак, которого водят за нос собственные ноги и капризы случая. Целый день я пытаюсь поговорить с одним человеком, и что-то или кто-то постоянно мне мешает. Будто сама судьба решила поиздеваться.

Ли Чхан молчал, давая ему выговориться. Он давно заметил изменения в своем господине. Исчезла привычная мрачная суровость, появилась какая-то новая, сфокусированная энергия. А потом — частые визиты в библиотеку, никак не связанные с государственными делами, и та самая помощница аптекарей, госпожа Хан Ари. Ли Чхану она нравилась. В ее глазах он видел ум и достоинство, а не расчет или страх. И он искренне, по-товарищески, радовался за своего господина, видя, как тот понемногу оттаивает.

— Возможно, госпожа Хан просто очень занята, — мягко предположил Ли Чхан, зная, что его намек будет понят.

До Хён резко поднял на него голову.

— Занята? Чхан, знаешь, как она со мной говорила сегодня? Как с официальным докладчиком! Как будто она не... — он запнулся, не в силах выговорить лишнее даже перед самым доверенным подчиненным.

— Она избегает меня. Ясно как день. И я почти уверен, что причина в той... в леди Хан вчера на приеме.

Ли Чхан кивнул, его ум уже анализировал ситуацию.

— Это вероятно. Женское сердце... оно ранимо. Особенно когда речь идет о таких вещах.

— Но я же ничего не сделал! — взорвался До Хён, вставая и начиная ходить по кабинету. — Я отстранился от нее, как только смог! Я был холоден!

— Возможно, для госпожи Хан важно не только то, что вы сделали, но и то, что вы позволили сделать другой, — философски заметил Ли Чхан. — И то, как это выглядело со стороны.

В этот момент в кабинет вошел гонец, весь в пыли, с лицом, застывшим в маске усталости.

— Ваша Светлость! Срочное донесение из уезда Йончхон! Вспышка бандитизма на главном торговом пути. Местный чиновник убит. Требуется ваше немедленное вмешательство для расследования и наведения порядка!

До Хён замер. Судьба наносила свой последний, решающий удар. Он смотрел на гонца, потом на Ли Чана, потом в окно, в сторону библиотеки, где, как он знал, сейчас была она.

— Черт возьми, — прошептал он с такой яростью и бессилием, что Ли Чхан невольно выпрямился. — Хорошо. Готовьте отряд. Выезжаю в течение часа.

Он снова был Принцем Ёнпуном, главой Амгун. Его личные чувства, его смятение, его желание все выяснить — все это отходило на второй план перед долгом.

Ли Чхан, видя его мрачное лицо, тихо сказал:

— Я позабочусь о подготовке, Ваша Светлость. И... не тревожьтесь чрезмерно. Некоторые вещи требуют времени. И правильного момента.

— И есть еще кое-что, — добавил он, внезапно останавливаясь. Его взгляд стал острым, каким он бывал на допросах. — Этот молодой аптекарь. Ыйчжин. Он постоянно крутится рядом с ней. Слишком часто улыбается. Слишком оживленно с ней беседует. Ким Тхэк сейчас занят расследованием тех пакостей, что устроил