Медвежье сердце - Елена Михалёва

высокие стрельчатые стекла, в которых из прозрачного стекла были выложены хитрые геометрические узоры. Он отражался от десятков зеркал на противоположной стене и заполнял помещение мягкими бликами.

В этот торжественный день в большом зале собралось довольно много людей. Чем ближе к кипенно-белому императорскому трону, тем влиятельнее были гости. Места в первом ряду занимали два Верховных Понтифика, глава клевретов мастер Веллана Адлер, капитан городской стражи Ронас Герхард, главы ордена паладинов и храмовой стражи, а также личная канцеляристка Императора Хиннари Шемер, все парадно разодетые, ослепительные и уважаемые. Но никто не сомневался в том, кому на этой церемонии достанутся лучшие кресла.

Ректор Академии Чародейства в бордовой мантии восседал вместе с женой, облаченной в лазурное платье. Евания Гарана была прекрасна, а ее супруг Авериус Гарана – горд и нисколько своей гордости не стеснялся.

По правую руку от них сидела мастер над рунами Керика Гарана. Плотное платье с высоким воротником-стойкой из дамаска цвета морской волны изящно облегало ее фигуру, обтекаемо спускалось по бедрам и чуть расширялось книзу подобно русалочьему хвосту. Это был первый раз, когда многие видели Керику Гарана в платье.

Рядом с мастером над рунами устроилась личная канцеляристка лорда-протектора, на которую никто более не смел смотреть косо. Алиссана Тарнен надела изящное платье в цветах одежд своего нового господина: черно-золотой бархат превращал ее из юной адептки в серьезную аристократку. Только теперь ей нравилось носить черное.

Рядом с Алиссаной восседала целительница в весьма скромном оливковом платье, та самая Ирлейн Вермеон – женщина с божьей дланью. Это прозвище закрепилось за ней окончательно, да и ходили слухи, что она теперь лично занималась здоровьем самого пресветлого Императора. Якобы лорд-протектор уговорил правителя доверить ей важнейшее тело в Арсии.

По левую руку от ректора устроился его ученик Крисмер ВарДейк в бордово-черном камзоле с золотой вышивкой на манжетах. Ему пророчили получение ранга мастера над проклятиями уже через пару лет. Рядом с ним обнаружилась девушка с густыми шоколадными волосами и огромными глазами юной лани. В ней окружающие признали его молодую супругу Рослин. Прелестная леди облачилась в платье изумрудно-зеленых цветов, которые делали ее еще более похожей на нимфу.

С нею рядом сидели братья Корвесы в винно-красных одеяниях. Привычно одинаковые и молчаливые, они наблюдали за церемонией с весьма довольными выражениями на лицах, то и дело приглаживая свои короткие каштановые бороды и обмениваясь взглядами, ровно так, как всегда и делали.

Не хватало лишь одного человека – той, о ком Иврос думал все время, что произносил свою клятву. Женщины, ради которой и был проделан весь этот путь.

Иврос импери Хагмор стоял, преклонив одно колено перед Императором. Правитель возложил на левое плечо приносящего присягу мужчины лезвие церемониального меча и внимательно слушал с величественно поднятой головой.

Один – в черно-золотом, другой – в бело-золотом.

Ночь и день. Молодость и старость. Храбрость и мудрость.

– Я, избранный Император всея Арсии Салдор Септиан, первый своего имени, принимаю твою клятву пред людьми и богами. Встань, лорд-протектор Империи.

Правитель убрал меч в золоченые ножны.

Иврос поднялся на ноги, расправил широкие плечи, разворачиваясь к собравшимся, и под всеобщие рукоплескания с тоской подумал о том, что Гвин его не видит. Та, без которой этого никогда не случилось бы, сейчас одна и очень далеко. Но ничего, недолго осталось, скоро он поедет за ней.

Печаль скрашивала лишь его семья. Его, а чья же еще? Его и любимой вишенки.

А еще мысль о том, что вечером Евания обещала устроить ужин дома только для самых близких, чтобы они могли как следует отметить это дело в уютном семейном кругу.

* * *

Впрочем, семейный круг оказался не таким уж и узким, как Иврос предполагал. Пришлось даже принести стулья из других комнат, но все поместились, пусть и время от времени касались друг друга локтями в вынужденной тесноте.

Место во главе стола занял хозяин дома, Авериус Гарана. Его жена уселась по правую руку от него; хоть ее отношения с Ивросом и потеплели весьма заметно, она предпочитала не рисковать и соблюдала небольшую дистанцию. А место слева от брата заняла Керика. За ней цепочкой сидели Алиссана, Рослин и Крисмер. Напротив них, рядом с двоюродной сестрой, расположились Бергард и Хелвит. Ивросу достался стул в дальнем конце стола.

За окном уже стемнело. Из-за долгой официальной части и последовавших торжественных мероприятий с принятием поздравлений к ужину собрались весьма поздно. Но горевшие повсюду свечи и масляные лампы лишь добавляли помещению уюта, а стол, который накрыла Евания, и вовсе заставил позабыть о минувших хлопотах.

Госпожа Гарана, как всегда, расстаралась: лучшая посуда, ажурные бокалы под вино из цветного стекла и самые красивые салфетки служили фоном для всех блюд, которые подала хозяйка.

Сырный суп с тыквой и гренками в большой фарфоровой супнице. Громадная индюшка, запеченная в блестящем коричневом соусе, скрывала внутри себя начинку из пряной крупы и мелких орешков, а снаружи была обложена корнеплодами, которые запекались вместе с этой индюшкой. Теплый салат из баклажанов, красного лука и сладкого перца с горошком и холодный салат из свежих овощей с зеленью. Хлеб с тыквенными семечками. Тушеная капуста по семейному рецепту. И, конечно, яблочный пирог с корицей на десерт, к которому надлежало заварить особый ягодный чай на меду с мятой. Евания не могла оставить гостей без десерта.

– Смотрю я на тебя и удивляюсь, как ты все успеваешь, – заметила Керика, разливая по глубоким тарелкам суп. – Вроде чародеи мы, а чудеса творишь ты, Евания.

– Глупости, – отмахнулась хозяйка, которая добавляла в тарелки гренки. – Готовить я люблю, а что касается прочих забот, жизнь научила меня не взваливать на свои плечи то, что могут сделать другие люди, но под твоим контролем.

– Евания встает раньше петухов, если это требуется, и спит до обеда, когда время позволяет. Но если бы у нас была корова, она доила бы себя сама, – с едва уловимой улыбкой заметил Авериус Гарана. – Клянусь ректорской мантией, Евания смогла бы объяснить ей, как это делается и почему важно, чтобы молоко стояло на столе к завтраку.

Жена легонько пнула его под столом, продолжая сладко улыбаться остальным.

– Рослин, милая, как тебе нравится город? – обратилась она к гостье, чтобы сменить тему и поскорее включить в беседу девушку.

Евания, видимо, полагала, что столь юное деревенское создание наверняка ощущает себя неуютно в новом месте, где не знает никого и ничего. Вероятно, даже чувствует себя одинокой, потому что муж все время пропадает либо в Академии, либо в