Медвежье сердце - Елена Михалёва

Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы начать полноценно чувствовать город. Все энергии в Идарисе откликались на присутствие молодого импери, с любопытством тянулись к нему. И если Салдор Септиан был их непререкаемым покровителем, то Иврос оказался тем, кто всколыхнул их, взывая к жизни. Привычное состояние, когда мир вокруг отзывался на желания, возвратилось к Иву. Возможно, не совсем так, как в Нордвуде, но он уже мог различать отдельные нашептывания и знал, что и город его слышит.

Нордвудских лесов не хватало сердцу импери, но более всего ему недоставало Гвин. Он по несколько раз в день вспоминал, гадая, как она. Крисмер совсем не рассказывал о том, что именно вишенка писала ему в своих коротких письмах, лишь говорил, что пишет она мало и у нее все хорошо. ВарДейк посылал с птицами похожие сухие ответы. Более ни с кем Гвинейн связи не поддерживала, только дважды написала тетушке нечто похожее. Говорила о том, что все прекрасно, но сетовала на проливные весенние дожди. А еще сказала, что ужасно тоскует по Ивросу. От этих слов медвежье сердце ныло, желая возвратиться домой как можно скорее, вернуться в ту зиму, что связала их.

Снежинки на огненных волосах. Открытая улыбка с этими ее острыми клыками. Лукавые зеленые глаза. Он хотел снова везти ее на своей медвежьей спине через зимний лес к Терновому Бастиону, но уже никогда не отпускать. Ощущать на спине вес хрупкого тела. Чувствовать, как ее пальцы перебирают густую шерсть. Слушать, как она без умолку болтает. Как сердится на него. Как смеется. Обнять, прижать к себе и навсегда забыть о тех месяцах, которые они провели порознь.

Чужие голоса отвлекли его от размышлений. Ив услышал восклицания на улицах. Удивление, никак не связанное с праздником, звучало снаружи.

Лорд-протектор Хагмор открыл глаза и увидел снег.

Несмотря на практически летнее тепло, на улице действительно начался снегопад. Крупные белые хлопья, кружась, опускались с небес и таяли в высоких кострах Бельтайна. Этот снег будто возвращал Ивроса обратно в родной Нордвуд.

Импери тосковал.

Идарис старался скрасить эту тоску хоть немного.

* * *

Но он не уехал домой ни через неделю, ни через две, ни даже через месяц. Император находил для него все новые и новые заботы, будто боялся отпустить от себя новообретенного лорда-протектора, а учителя не давали ни минуты передышки. Иврос старался, делал успехи. Бергард и Хелвит зачаровали для него великолепный меч с императорской короной на эфесе. Мастер Адлер брала его на выезды в окрестности столицы, где время от времени появлялась та или иная тварь. Во время этих вылазок Иврос не просто сражался – он учился командовать своими клевретами.

Импери получил от мастера Керики такое количество рун, что они скрыли всю его правую руку от запястья и до самой шеи, где рунические элементы складывались в черного паука. Она нанесла символы и на предплечье левой руки, а также несколько защитных печатей на грудь, ноги и спину. Ив старался представить себе, что скажет Гвин, когда увидит их все. А еще когда найдет оставленные Каргой шрамы. Тетушка уменьшила их, но не смогла свести полностью, беловатые следы остались.

Каждый день Иврос был готов получить разрешение и отправиться в Нордвуд.

Каждый день Император рассказывал ему о планах на завтра, которые не допускали отлагательства.

Так наступило лето.

Оно потекло сквозь пальцы стремительным калейдоскопом похожих друг на друга дней.

Новости от Гвин приходили все реже. Она ссылалась на собственные хлопоты в Нордвуде, не спрашивала об отце и ни словом не обмолвилась о разводе с Мейхартом. Даже про Ивроса у Криса не выпытывала, или, быть может, сама отчаялась получить от боевого товарища внятный ответ. Впрочем, Ив не винил возлюбленную вишенку ни в чем. Даже если развод Мейхарт ей так и не дал добровольно, перечить воле Императора принц не посмеет. Все это лишь вопрос времени, вот только время играло против него.

Летняя жара достигла своего пика, равно как и холодность Авериуса Гарана, который однажды за ужином сердито проворчал, что раз дочь так занята собой и заботами о новой семье, то, быть может, им всем тоже следует позабыть о ней и жить дальше. Пусть будет счастлива с Мейхартом в Нордвуде, а Иврос пусть заведет себе собственную семью и не рвется к ней. В Идарисе достаточно достойных девушек, готовых отдать все за возможность стать спутницей жизни лорда-протектора.

Конечно, Ив понимал, что это было сказано от большой обиды, и даже догадывался, что Гвин наверняка ощущала то же самое, оттого и писала реже и сдержаннее. Но легче от подобных выводов не становилось.

До дня летнего солнцестояния оставалось две недели.

* * *

Кабинет лорда-протектора Хагмора находился на один этаж ниже императорской приемной. Он был намного меньше, чем у Салдора Септиана, но нравился Иву гораздо больше.

Стены здесь покрывали панели из белого дерева, которые чередовались с мозаиками из белого и серого мрамора. С потолка свисала большая серебряная люстра для двух дюжин свечей. Канделябры поменьше располагались в простенках прямо на деревянных панелях. Мрамор на полу имел сероватый оттенок в тон мебели. Над камином в одном конце помещения висела черно-белая карта. В другом конце кабинета стоял письменный стол с тяжелым черным креслом. За ним тянулись шкафы для бумаг со стеклянными дверцами, которые запирались на ключ. А в центре комнаты стоял круглый черный стол и двенадцать серых стульев вокруг него. На столе возвышалась круглая белая ваза со свежими цветами от Евании или кого-нибудь из жителей. Алиссана меняла букеты почти каждый день.

Окна в кабинете выходили на площадь перед императорским дворцом. Здесь было светло, но не так строго, как у Салдора Септиана, поэтому Ивросу здесь нравилось, а его верная веснушка обустроила себе уютный уголок в небольшой приемной перед кабинетом.

Для ожидающих просителей выделили лишь один изумрудно-зеленый диван, да и стол из белого дуба был у канцеляристки не таким высоким и громадным, как у Хиннари. Но зато имелись удобные комоды, на которых стояли кашпо с растениями, а в углу красовался огромный земной шар, который свободно вращался на своей ажурной подставке из серебра. На этом шаре из кусочков дерева разных пород был вырезан весь мир, и крутить его можно было как угодно. Вся штука состояла в том, что внутри шара скрывалось свободное пространство с особой подставкой, которая не вращалась никак. Эту диковинку Ивросу подарили