Медвежье сердце - Елена Михалёва

– Умоляю, только не натвори сгоряча глупостей, – Алиссана вскочила с места, порываясь остановить его, но Керика удержала ее за запястье.

Девушка глядела с ужасом на то, как Иврос уходит.

А мастер над рунами лишь усмехнулась:

– Пусть идет, Лис. Он будущий Император. Вся Арсия должна это понять, от лордов Черного Двора до последней канцеляристки.

* * *

Летняя ночь над Идарисом была прекрасна. Россыпь созвездий отражалась в чернильной воде залива. В ней отдельными бликами то и дело вспыхивали искры падающих звезд. В это время года звездопад был обычным явлением. Люди собирались на набережной и подолгу гуляли, любуясь зрелищем.

За ним же наблюдали и чародеи в астрономической башне Академии. Они настраивали сложные телескопы и спорили между собой, записывая странные формулы в толстые книги. Белый мел стучал по графитовым доскам, спешно выводя таблицы и графики. А потом наступало короткое затишье, когда кто-нибудь из ученых умов был вынужден спуститься в погреба за новой бутылочкой яблочного сидра.

На большой площади сегодня выступали жонглеры и огнеглотатели. А пока зеваки смотрели представление, воришки рыскали по округе, стараясь облегчить карман-другой. Некоторых ловила городская стража, кому-то удавалось улизнуть.

Но в императорской части города преступности не было вовсе. Здесь и ночь казалась другой, более тихой и размеренной. Распахнутые настежь окна впускали прохладу в нагретые за день помещения. Никто не боялся, что кто-то может влезть, даже двери толком не запирали. Такого просто не случалась в домах, где жили люди Императора. Да и кто рискнет пробраться в жилище к клеврету или императорской канцеляристке?

Двухэтажный домик Хиннари был очень уютным. Окна спальни выходили в маленький сад, где между гранатовых деревьев бежал настоящий ручей с живыми розовыми лягушками, которые преспокойно жили в его говорливых водах.

Спальня утопала в фиолетовых тонах, а кровать под бархатным балдахином была такой большой, словно рассчитанной не на хрупкую девушку, а на семью из нескольких человек. Ее хозяйка изрядно умаялась за день и теперь крепко спала среди сливовых перин под мягким, невесомым одеялом, которое сбилось на сторону и открывало взору весьма легкую, но длинную сорочку. Гостей Хиннари Шемер никак не ожидала, иначе бы надела нечто более пикантное.

– Хиннари.

Низкий мужской голос заставил ее открыть глаза. Она часто заморгала, не веря своим глазам. Наверное, это был сон. Ее сознание, изнуренное бесплодными попытками соблазнить его, дало трещину и явило фантом.

Такой красивый широкоплечий фантом в темных брюках и белой рубашке с обрезанными у самых плеч рукавами, поверх которой был надет адептский жилет. Фантом был суров даже более обычного.

Нет, это действительно был он. Прямо посреди ночи в сумраке ее собственной спальни.

– Иврос? – Хиннари села в кровати, не веря своему счастью. – Что вы…

– Почему вы не показали Императору письмо? – Этим тоном можно было отдавать военные приказы или отправлять людей на эшафот.

– Письмо? Какое письмо? – Канцеляристка спросонок попыталась припомнить работу минувшего дня. Ни о каких письмах они не говорили.

Он наклонился и положил чуть помятый листок на прикроватную тумбу между расческой и зеркальцем в серебряной оправе.

Хиннари бросила быстрый взгляд, но даже в руки брать бумагу не стала, лишь торопливо сглотнула, проснувшись окончательно.

Она отлично помнила каждую строчку, каждый завиток, искусала все губы, не спала пару ночей. Поначалу ее мучили сомнения, та ли эта возлюбленная девушка из Нордвуда, о которой обмолвился Иврос в день, когда она пыталась соблазнить его. Ее смущала фамилия Гарана. Дочка ректора. Неужели приезд Ивроса в компании Авериуса Гарана – не просто совпадение? Девушка, которая покорила самого желанного мужчину Арсии, – проклятая Гвинейн окулус Гарана, да еще и замужем за каким-то принцем. Хиннари терзали глубокие переживания все то время, пока импери оставался без сознания. Она чувствовала смесь симпатии, влечения, ревности и волнения. Сомнения Хиннари развеялись, когда Иврос спросонок назвал ее Гвин. С этими сомнениями ушли все прочие эмоции и осталось лишь чувство долга перед Империей и родом Шемеров, а письмо было отправлено в архив. Почему она просто не сожгла его? Глупая привычка относиться ко всему слишком ответственно.

Брюнетка судорожно запустила пальцы в волосы, попыталась придать им более привлекательный вид, но вряд ли все ее очарование могло бы спасти ситуацию.

Мужчина перед ней был злее самого дьявола.

– Ах, вы про это письмо, – она растянула губы в елейной улыбке. – Писем приходит в канцелярию так много. Должно быть, оно затерялось среди прочих. А откуда оно вообще у вас?..

Тарнен, рыжая дрянь, держись теперь…

– Я приказал Алиссане отыскать его. Я, – Иврос смотрел на нее сверху вниз таким взглядом, что ей хотелось спрятаться под одеяло с головой. – Она выполняла мою волю. А вы не посмеете никак отыгрываться на ней. Вы меня услышали? Дайте мне повод, и это будет ваш последний день в Идарисе, клянусь. А теперь я жду ответа на свой вопрос. Почему вы не отдали письмо Императору?

В сумраке комнаты его глаза отчетливо отливали золотом.

Язык пересох и не слушался. Этот мужчина заставлял ее творить глупости, которые она никогда бы в здравом уме не совершила. Ничто с ним не работало: ни флирт, ни убеждение, ни доброта, ни дерзость… Что же такого сделала эта проклятая Гвин, чего не могла сделать она?

– Она вам не нужна, – наконец ответила Хиннари. – Вы лорд-протектор. Императорский престол – ваше будущее. Не ваш Нордвуд. И уж тем более не замужняя окулус, которая бросила собственную Академию в час нужды.

– Не вам решать…

– Мне! – Хиннари резко подалась вперед. – Я годами на этой службе, Иврос! Я знаю, что разрушает мужчин, а что заставляет их достигать высот! И вы пришли в Идарис не за тем, чтобы волочиться за какой-то девицей! Вас привела ваша кровь! Сила импери – фундамент всей Арсии! И подумайте сами, Иврос, какую лучшую защиту для Арсии вы можете оказать, нежели избавить ее от Черного Двора? Подумайте!

Под конец тирады Хиннари почти кричала.

– Я и избавлю, – сквозь зубы ответил Иврос. – Но своими методами.

Импери отвернулся к распахнутому окну, только чтобы не смотреть на взволнованную женщину, которая мало того что по-прежнему демонстрировала жаркую приверженность своим целям, так еще и привыкшие к темноте глаза разглядели, насколько мало на ней одежды.

– Какими, Иврос? – Она с досадой ударила ладонью по своей перине. – Ценою сотен жизней? Тысяч? Ценою своей? Думаете, я не в себе? Но я говорю вам чистую правду! Наш ребенок может изменить историю!

– Вы сошли с ума из-за чужого предсмертного бреда, Хиннари.

– Unum Deus!