Медвежье сердце - Елена Михалёва

– Благодарю вас, мой Император, – Иврос с почтением поклонился.

Сердце его забилось быстрее.

Матушка, милая матушка, ты слышишь это? Ты должна слышать.

Пора домой, Иврос. Пора, или не успеешь.

– Мой Император, я уезжаю в Нордвуд, – золотые глаза встретились с внимательными васильковыми очами. – Сегодня.

– Завтра.

– Сегодня.

– Иврос, – губы Салдора Септиана тронула мягкая улыбка, он укоризненно покачал головой. – Сегодня ты объявишь мастеру Керике, что она едет с тобой как твоя наставница. Ты должен продолжать обучение. Кроме того, ты возьмешь в сопровождение отряд клевретов. Не хмурься, это приказ, который не обсуждается. Сегодня ты соберешься и простишься в Идарисе со всеми, с кем пожелаешь, потому что я отпущу тебя домой на год.

– На год? – изумленно повторил Иврос.

– Тебе хватит, чтобы решить все личные дела и приехать в Идарис уже полностью готовым заниматься исключительно государственными вопросами, не мучаясь вопросами сердечными, – улыбка Императора стала шире, он вздохнул. – Я видел тот снег на Бельтайн, поэтому год. А потом я жду вас в Идарисе. Вас обоих.

Лорд-протектор снова поклонился, выражая свое согласие с волей правителя.

– И что же? Гвинейн окулус Хагмор, стало быть?

– Полагаю, да. Надеюсь, она согласится.

И тогда Салдор Септиан вдруг усмехнулся, откинулся в кресле расслабленно и спокойно, будто говорил не о чем-то личном со своим верным слугой, а предотвратил войну между континентами.

– Судьба действительно необычна, Иврос, – он чуть наклонил голову набок, рассматривая невозмутимого мужчину перед собой. – Традиционно при импери должен быть окулус, чтобы предотвратить новый кошмар на случай, если импери сойдет с ума. При дворе в Идарисе всегда оставался кто-то из Корвесов, но ты всех переплюнул, решив жениться на одной из них.

Он тихо рассмеялся, как-то совсем по-родительски уютно, будто до сих пор не верил собственным словам.

– Уверен, что это безопасно?

– Уверен, мой Император.

* * *

Она пришла в его комнату в надежде отговорить, образумить, убедить, но он даже за вещами не зашел. Большая кровать была застелена серебристо-серым покрывалом, да и вещей в комнате почти никаких и не было. Вероятно, он давно тут не ночевал.

Хиннари взволнованно прошлась по спальне лорда-протектора, кусая губы, остановилась у окна и увидела снаружи его.

Иврос торопливо пересекал двор чуть ли не бегом, с двумя свитками в руках. Кто-то из клевретов окликнул его, но он лишь отмахнулся, не оборачиваясь.

Личная канцеляристка Императора судорожно вздохнула, обняв себя за плечи так крепко, как только могла.

Конечно, все это было ошибкой: она зря ему все рассказала, а он зря не прислушался к ее словам. То письмо от женщины из Нордвуда с прошением о разводе нужно было уничтожить, а не играть в порядочность и не прятать его, боясь гнева Салдора Септиана. Впрочем, это бы мало помогло, но могло бы дать ей еще некоторое время. Теперь же он уедет и не взглянет в ее сторону. А когда вернется, с ним будет эта Гвин, от которой уже не избавишься, ректорская дочка все же.

Хиннари почувствовала, как горячая слеза скатилась по ее щеке.

Он был идеален. Иврос был идеален. Совершенный носитель паучьей крови. Она это почувствовала еще в тот самый день, когда Авериус Гарана впервые привел его в императорскую приемную. И она лишилась его так глупо. Столько самых разных попыток привлечь внимание, и все впустую, даже на совесть надавить не удалось. Где она теперь сыщет человека хоть вполовину такого же подходящего, как этот Хагмор? Да будь он неладен! Пусть катится в свой Нордвуд, да там и остается!

Она коротко всхлипнула.

– В чем дело, подруга? Этот медведь оказался тебе не по зубам?

Хиннари вздрогнула и обернулась.

На пороге она увидела ВарДейка. Крисмер стоял, скрестив на груди руки и прислонившись спиной к дверному косяку. Судя по всему, он наблюдал за ней какое-то время.

– Пропади пропадом, адепт, – зло процедила она.

Хиннари шмыгнула носом и отвернулась обратно к окну, стерла со щек свои скудные слезы.

– Я-то думал, ты тут рыдаешь от боли. А ты просто зла, как дьявол… клевретка.

Дверь скрипнула и закрылась. Но Хиннари не обернулась, даже когда услышала неторопливые приближающиеся шаги.

– Что вам нужно, Крисмер? – Хиннари удалось взять себя в руки окончательно и вернуть голосу официальные интонации. – Пришли меня утешать?

Крис остановился прямо за ее спиной так, что смог через плечо посмотреть в окно.

– Утешение – мое второе имя, конечно, – шепнул он ей на ухо. – Но нет, не угадала. Тебя утешать не нужно. И он тебе тоже не нужен. Тебе вообще никто не нужен, подруга. Уж я-то знаю.

Его дыхание вызвало мурашки.

Хиннари стиснула зубы от злости. Он раздражал ее – не всегда, только в этот миг. Работать с Крисмером было легко. Он исправно выполнял обязанности заместителя ректора. Да и вообще, будучи помощниками двух главных лиц в Империи, они довольно неплохо понимали друг друга. Крис действительно был умен и исполнителен, хоть и обладал репутацией повесы. Но за ней он никогда не пытался волочиться, а теперь и вовсе был женат на какой-то деревенской аристократке.

– Ты такая же, как я, Хиннари. Но ты страдаешь не по человеку, а по тому, что попросту не добилась желаемого, упустила кого-то особенного. Я тебя отлично понимаю, только, поверь, про этого медведя тебе лучше забыть: его берлога уже занята.

– Уходите, ВарДейк.

– Оставь ВарДейка для императорской приемной, – чародей усмехнулся.

– Вы несете чушь, – она уперлась кулаками в подоконник, чтобы хоть как-то отстраниться. – Уходите.

Чародей вздохнул.

И больно ущипнул ее за округлое бедро в том месте, где оно уже перестает быть ногой и становится чем-то весьма соблазнительным.

Хиннари вздрогнула и, молниеносно повернувшись к нему, взмахнула рукой в гневном порыве отвесить пощечину за нанесенное оскорбление.

Ее пальцы замерли возле его щеки.

Голубые глаза, чище, чем небесная лазурь, встретили ее таким тяжелым взглядом, что по спине пробежал холодок. Он улыбался привычной, лукавой улыбкой, не боясь ничего: ни демонов преисподней, ни тем паче женских пощечин. Паук. Настоящий. Глядящий на собеседника как на мошку в своих сетях. Настолько мудрый и способный, что никто не видел его настоящих мыслей за всей этой лукавой веселостью.

Хиннари приподняла подбородок, потянула носом.

Широкоплечий мужчина перед ней пах алхимической лабораторией, в которой он провел все утро. Пряные травяные запахи смешались с острыми эфирными нотками.

– В чем дело? – продолжая улыбаться, спросил