Медвежье сердце - Елена Михалёва

– Если она захочет жить здесь, мы будем мозолить вам глаза под вашей крышей, – продолжал Иврос, отложив в сторону столовые приборы. – Если скажет, что ей лучше в императорском дворце, то придется мне смириться с этой бесконечной белизной, от которой у меня рябит в глазах. Если же Гвин пожелает отдельный дом, мы займемся его поисками. Меня любой вариант устроит, даже с дворцом. Это будет удобно, в какой-то мере. Да и сам Император упомянул, что не прочь видеть, как растут в тех стенах мои дети.

Крисмер поперхнулся вином.

– Наш Император показался мне человеком весьма одиноким, – лорд-протектор не глядя протянул свою могучую руку и постучал чародея ладонью по спине. – Полагаю, от моей семьи подле себя он не откажется. Равно как и вы, если прекратите играть в упрямство, которое вам не к лицу.

Рослин тем временем сбегала в кухню и принесла стакан воды, вручив его мужу.

– Не пей так много вина, – прошептала она.

Больше никто не смел проронить ни звука. Даже Евания терпеливо молчала в ожидании ответа супруга.

Авериус Гарана сжал пальцами переносицу.

– Не будь наивным, Иврос, – лоб ректора пересекла пара морщин. – Император – человек хороший и внимательный к окружающим, но вместе с тем невероятно дальновидный. Полагаю, он мечтает о том же, что и я: под своим влиянием вырастить маленького Императора. Согласитесь, что воспитать достойного, сильного и справедливого правителя для Арсии – это благое побуждение. Но разница в том, что акценты мы расставляем по-разному. Салдор Септиан нуждается в том, чтобы взрастить себе надежную замену. Я же хочу, чтобы этой заменой однажды стал мой внук.

– Вот из-за подобных амбиций Гвинейн сейчас здесь и нет, – заметила ровным тоном Евания Гарана, невозмутимо нарезая индюшку в своей тарелке на маленькие кусочки.

– Ее нет, потому что она упертая и не желает слушать до конца, – парировал супруг.

– Вся в тебя, – хозяйка дома очаровательно улыбнулась ему. – Никогда не спрашивает, что думают другие. Решает за всех.

– А как по мне, мысль отличная с любой стороны, – Иврос пожал плечами. – Из Авериуса вышел бы невероятный дедушка. Да и Салдор Септиан, сдается мне, плохого в детскую голову бы не вложил.

Керика коротко усмехнулась, обменявшись взглядами с хитро улыбающейся Алиссаной.

Посмотрели друг на друга и Крис с Рослин. Жена ВарДейка знала чуть больше, чем остальные предполагали, но супруг настрого запретил ей рассказывать кому бы то ни было о том, какие разговоры велись в Высоком Очаге на следующий день после их сватовства. Уговор между Кевендилом и Гвинейн про три месяца должен был оставаться в тайне. Рослин могли не устраивать съеденный лук или выпитое вино, но перечить мужу она считала дурным тоном. А еще бывшая наперсница принцессы хорошо знала Кевендила и его отношения с отцом: король Бариан Мейхарт мог заставить сына взять назад любые слова. Поэтому Рос бы нисколько не удивилась, если бы принц Нордвуда вдруг помирился с женой. И тогда Ивроса ожидал бы ужасно неприятный сюрприз по возвращении в родные леса.

Впрочем, молодой лорд-протектор не мог знать ни о чем из того, что усердно скрывали отдельные умы в этой комнате. Он придерживался собственного плана, простого и понятного.

– Я заберу Гвин и привезу сюда. Вы с ней помиритесь, – Иврос выразительно приподнял брови. – Ничто на свете меня не остановит. И никто.

Авериус Гарана медленно кивнул в ответ. То ли соглашался со словами импери, то ли просто был доволен тем, как все складывалось.

Глава 22. Непосильная ноша

Однажды ночью Ивроса разбудили звуки взрывов. Он сел в кровати и не сразу понял, что происходит и где находится. Стены из белого мрамора и высокие окна напомнили, что в тот день он решил переночевать в императорском дворце, в своих покоях. Дел накануне навалилось так много, что лорд-протектор закончил лишь поздно вечером. Все уже разошлись, в коридорах было пусто. Ив устал настолько, что не захотел уходить и пошел на свой этаж. Он порой оставался на ночь в своей комнате, особенно когда на следующий день нужно было с рассветом явиться на тренировку к мастеру Адлер. Но все же Ив предпочитал жить в доме Гарана: там было уютнее и привычнее.

Новые взрывы раздались снаружи. Небо за окном на несколько мгновений окрасилось яркими всполохами.

В городе запускали фейерверки: Идарис праздновал Бельтайн.

Иврос выбрался из постели, поняв, что ему не уснуть, и бросил короткий взгляд на дверь. Деревянная поверхность мягко переливалась серебристым свечением в полумраке комнаты – магический замок, которому Ивроса обучила Керика, работал исправно. Войти в его комнату без спросу не смог бы даже сам Император.

Лорд-протектор распахнул окно и уселся на подоконник. Зевнул, глядя на то, как веселье кипит на городских улицах.

Музыканты играли тут и там. Горели праздничные костры. Раздавали бесплатные угощения. На большой площади устроили танцы. На набережной запускали фейерверки. Звучали голоса и смех. Кто-то пел.

Ив усмехнулся и потер лоб, стараясь припомнить, что ему снилось.

Кажется, это снова была матушка. За последние две недели она являлась ему во снах чуть ли не каждую ночь, но не отвечала ни на какие вопросы, лишь улыбалась и уговаривала ехать домой. Ничего не объясняла и не слушала его аргументов.

– Пора домой, Иврос. Пора, или не успеешь, – повторяла она вновь и вновь.

Сегодня Ашада Норлан явилась к нему в разгар лета на берегу Вороньей бухты, где вода была мелкой и прозрачной, а песок казался антрацитово-черным. Он отливал на свету яркими искорками, и матушка сидела у самой линии прибоя и выкладывала из ракушек имена. Свое, отцовское, своего сына. Ив шел по цепочке из этих имен и читал их вслух. Когда он дошел до «Гвинейн», то остановился. За ним матушка успела выложить незнакомое имя, женское и длинное, в котором звуки морской бури смешивались с величием самой жизни. И заканчивала еще одно, простое, но тоже незнакомое.

Но фейерверк разбудил его, не дав вникнуть в то, что писала Ашада Норлан.

– Что ты пыталась сказать, матушка? – Ив задумчиво пожевал губу.

Новый взрыв фейерверков, взметнувшихся в затянутое тучами небо, привлек внимание импери.

Ив вздохнул. Лучше бы он все-таки пересилил себя и пошел домой к Гарана. Евания принимала его как сына и наверняка сейчас беспокоилась, почему в праздничную ночь он вдруг остался на службе.

Иврос провел рукой по своим густым темным волосам, убирая их со лба назад, откинулся спиной