Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— На нём осталась кровь Гитти, да? — Спросила тихо. Тристан решил повторить за мамочкой и попытался получить силу? Но, поскольку убийство произошло не так давно, ты смог ощутить отголосок её крови и нашёл проход к алтарю?

— Умница. Какая ты умница, Аэри, — горячие губы коснулись моего лба, — а теперь спи, огонь моей души. Пусть тебе снится небо, а тьма не коснется твоих снов, — в его шепоте мне чудилась неизбывная нежность.

Я хотела протянуть руку, коснуться его, ответить, попросить, чтобы он был осторожен, но тьма уже сомкнулась над моей головой. Бессовестный мужчина моей жизни просто усыпил меня. Но мой сон действительно был спокойным. Только под утро мне приснилась Гитти. Такая, какой я её запомнила. Она подмигнула мне, звеня своими браслетами и напевно сказала:

— У жертвы нет силы. Вы защитили меня, госпожа.

— Чем защитила, Гитти? Я тебя не уберегла! — Я заплакала и попыталась подбежать к ней, но нас надежно разделяла невидимая преграда.

— Вы спасли мою душу от участи быть поглощенной безумцем, госпожа, — светло улыбнулась служанка, — Сумрачный бог принял моё служение вам и защитил мою душу. Спасибо! Не горюйте обо мне, госпожа. Мне обещали, что я рожусь в этом мире снова и проживу счастливую жизнь. Будьте счастливы и любимы!

Сон распался на осколки. Я проснулась с мокрыми глазами и твёрдой уверенностью. Тристан не получил от этого убийства силы. И жертва на алтаре была напрасной. Энрис, Сумрачный бог, спас Гитти от участи хуже смерти.

Я упала на колени, глядя на медленно выползающее из-за горизонта солнце и прошептала, чувствуя, как глаза жжёт от подступающих слёз:

— Спасибо вам! Спасибо! Спасибо!

Я бросила взгляд в зеркало и поняла, что мои глаза сейчас снова стали черными. Как в тот день, когда я впервые очнулась в этом мире. В этом времени.

— Я сделаю всё, чтобы отплатить вам.

Энрис не ответил. Это беспокоило, но я могла только положиться на Шаннера. Если принц прав, и старый храм действительно расположен под дворцом, то нам придется постараться, чтобы найти туда вход.

Я заставила себя переодеться и спуститься вниз, на завтрак. Ещё пара дней — и Леста сможет снова меня заменить. А пока мне приходилось изнывать от беспокойства и ждать. Ждать, потому что в воздухе ощутимо висела тревога. Гнойник должно было вот-от прорвать, и одно небо знало, чем это всё закончится.

Чего я не ждала, так это того, что меня попытаются убить.

* * *

Дни бежали за днями, и стало казаться, что наступило затишье. Увы, заменить принцессу в моём лице не получалось. За Лестой заметили слежку, и девушку пришлось временно убрать из столицы. Грэй обещал, что через пару недель она сможет вернуться, но эти дни казались мне вечностью.

Приходилось водить за нос присланных камеристок, отбиваться от собственных фрейлин и ужасаться количеству присланных принцессе подарков с пожеланиями выздоровления.

Неожиданно для себя я оказалась довольно популярна при дворе. Такого никогда не случалось в моей прошлой жизни.

Мне стали присылать букеты через день после того, как ушёл Шаннер. Охрана только успевала проверять доставляемые за город посылки. Роскошные корзины цветов, скромные букетики-благодарения от дворян победнее, огромные коробки сладостей, дорогого чая, редких безделушек из других стран. Отрезы ткани, заколки для волос из красного дерева Лит, даже драгоценности — что было на грани приличия.

Но единственный подарок, который я по-настоящему запомнила — кривой пряничный человек со зловеще синими глазами из крупной голубики и маленькая записка к нему. «Здаровя плинсессе! Многа! От Микки».

Микки была дочкой одной из служанок, которую я успела спасти от гнева императрицы. Пряничный человечек занял почетное место на полке, как и открытка.

Цветы украсили дом, а дорогие подарки я попросила сложить в одной из комнат. Передам на благотворительность. Себе я решилась оставить только несколько роскошных тканей, из которых можно было пошить не только платья, но и костюмы для занятий боем и магией. И заколку из того самого красного дерева.

Шаннер больше не появлялся. Вообще. Не писал, не приходил, не давал о себе знать. Я старалась не расспрашивать о нём у Грэя, который тоже появлялся не часто, но постоянно меня проверял. Так было лучше. Так было нужно. Нам обоим нельзя было отвлекаться сейчас, на последнем этапе нашего плана. И нельзя было навлечь на себя подозрения. Только душе не прикажешь. Впрочем, тоску я умела заглушать прекрасно. Тем более, что другие новости радовали.

Кэс шёл на поправку — Грэй передавал от него весточки. И все вместе мы ждали Ариана, старшего брата.

Ходили слухи, что императрица удалилась в один из своих летних дворцов у моря — лекарь прописал ей морской воздух. В Эррионе холодало, а на юге империи стояло вечное лето.

Тристан больше не приходил. Не пытался передать писем, не появлялся на глаза и вообще никак не давал знать, что помнит обо мне. Это пугало. Насколько я знала — мой муж был вполне здоров. Сначала он отправился сопровождать мать к морю, потом вернулся в столицу и закатил одну из своих вечеринок. Ходили слухи, что у него появилась фаворитка, и мне с трудом удавалось отбиться от недвусмысленных намеков придворных сплетниц. А намекать они умели даже в записках.

Складывалась неприятная ситуация. Выйди я из «затворничества» — и мне придется отбиваться от Тристана, что уже невозможно. Останься я в этом доме — и принцесса Аэри потеряет с таким трудом приобретённую репутацию. Я понимала, на что рассчитывает муж. Мечтала его придушить. И осознавала, что единственное моё спасение — это разоблачение Тристана-убийцы.

Не так уж долго ему осталось радоваться мнимому превосходству.

— Ваше Высочество… Ой, то есть Аэри, хотите сегодня прогуляться? Погода отличная! В городе скоро начнутся гулянье к Красноцвету! — В комнату ворвалась эрса Стаэлли.

Всё такая же высокая, смуглая, большая и энергичная. Эллара, как две других моих фрейлины, прибыла в дом на днях, когда отсутствие наперсниц возле принцессы стало совсем уж неприличным.

Хотелось громко завизжать, сбросить с себя ненавистное тяжелое платье, побрякушки — и удрать прочь из дома. Вместо этого я чинно кивнула. Я не пыталась расспрашивать Эли о её прошлом. Она порывалась заговорить пару раз — и сама себя обрывала. Зато её отец, говорят, уже не один раз вежливо интересовался возможностью встречи со мной. Я не собиралась отказываться от этого шанса.

Помощь Верховного Судьи нам сейчас могла очень пригодится.

Я чувствовала — финал этой истории близок. Узел уже завязался так плотно, что его не