Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Можно и прогуляться, — задумчиво кивнула своим мыслям.

Прогулка принцессы — это когда за тобой тащится взвод охраны, фрейлины и маги наизготовку. Скукота смертная. Даже в собственном парке! Нет, я так долго не выдержу.

— Никакой лишней охраны и никакой процессии, Эли. Это моё решение, — припечатала жёстко.

Эллара на миг растерялась. А потом посмотрела понимающе, ухмыльнулась, абсолютно неприлично показав большой палец, и кивнула:

— Конечно, Ваше Высочество. Думаю, это вполне возможно.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась мягко, но непреклонно.

Всё. Хватит. Меня знают. Меня помнят. Благотворительный комитет так вообще ждёт, рыдая и норовя порвать на себе последние волосы. Принцесса Аэри больше не нищая жалкая побирушка, не изгой, не обманутая жена (хотя от этого никуда не деться). Значит, я могу кое-что себе позволить.

А потом, когда смогу открыто использовать свою магию — позволить всё и даже больше.

Я споткнулась об эту мысль — и отбросила её в сторону. Позже. Всё позже. Страдания, грусть, пугающие мысли и страх потерять то, что возникло между мной и Шаннером — тоже. Я научилась быть сильной. Научилась выживать. Научилась стоять за себя и близких. Значит, справлюсь и со всем остальным.

К счастью, на прогулке мы ограничились четырьмя охранниками, двое из которых были Маэни и Доргатом. И одной Элларой в качестве фрейлины. Выносить щебет двух остальных было выше моих сил. Герцогиня и так намекала, что как только происходящее разрешится в ту или иную сторону… Ваше Высочество, фрейлины вам понадобятся. И не менее десяти, да-да. А лучше — двадцать. Может, сразу сотню?

— Как вы себя чувствуете? — Завела разговор Эллара.

Она всё ещё стеснялась. Говорить громко. Смотреть прямо. Не горбить спину, не пытаться казаться меньше, чем она есть. Но потихоньку, медленно, приходила в себя.

Наша процессия выползла из ворот особняка и буквально через десять минут неспешного шага оказалась в парке. Сегодня здесь было довольно многолюдно, на нас оглядывались, нас приветствовали, но не навязывались.

— Сегодня гораздо лучше, — усмехнулась про себя.

— Я так испугалась за вас, — смуглая кожа девушки побледнела, — и ещё этот маньяк, и эти ужасные слухи во дворце, — она осеклась.

— Ты о том, что Его Высочество Тристан стал снова закатывать балы и вечеринки? — В прошлой жизни я бы уже рыдала от горя и растерянности.

— Д-да, — Эли отвела взгляд.

— Не бойся, добрые люди не перестают снабжать меня информацией, — утешила я фрейлину.

Маэни, шедшая чуть впереди нас, обернулась и скорчила мне рожицу. Вот кто точно знал, чем занимается Трис. Но мне это больше не было интересно.

— Я… мне жаль, — высокая грудь Эллары колыхнулась, она порывисто шагнула, споткнулась о корягу и смутилась ещё сильнее.

— Не нужно жалеть, — я бросила быстрый взгляд на девушку, — у меня нет иллюзий по поводу моего мужа, Эли. Мой брак не был заключен по любви. Это сделка. И, возможно… — что ж, если она окажется сплетницей, пусть. Это даже к лучшему, — сделка временная.

Глаза Эллары округлились. Она снова споткнулась на ровном месте и едва не упала.

— Как это? — Рот девушки приоткрылся, волосы растрепались, выбившись из небрежного, почти игривого пучка.

— Вот так, — мне удалось не засмеяться.

Честно, я старалась. В Эли было что-то настолько трогательное и настоящее, что ей хотелось доверять. Не зря ещё там, на отборе, мне захотелось помочь этой девушке.

— Я не понимаю, — в глазах Эллары вспыхнуло что-то. Надежда? — Ведь ваш брак был заключен жрицей, и…

— Всё не совсем так, как кажется, Эли. Но лучше не лезь в это, договорились? — Мой тон резко изменился.

Если не дурочка — а она не дурочка, то все намеки поймет. И даже донесёт до отца. Насколько я знаю, одного небезызвестного генерала, который пострадал в моей прошлой жизни — в этом мире кронпринц успел его спасти. Благодаря моему предупреждению.

Судья, генерал, множество других благодарных нам ключевых фигур. Сеть сплеталась.

— Я слышала, мой отец хотел встретиться с тобой, — Эллара выпрямилась и теперь говорила негромко, наклонившись ко мне.

Для девушки она была очень высокой. Интересно, что она любит? Чем занимается в свободное время? Нужно многое знать о людях, которые рядом с тобой постоянно. Я не хочу повторять ошибок прошлого.

— Я с удовольствием встречусь с Верховным Судьёй Гилиасом Стаэлли, — я внимательно наблюдала за Элларой.

Решится? Нет?

Мы свернули на одну из боковых дорожек к озеру. Мягкий песок проминался под подошвой, теплый ветерок растрепал прическу, а легкое пальто пришлось расстегнуть — так припекало солнце.

— Я… хотела… — Пальто на могучей фигуре Эллары затрещало. Ей бы больше подошёл другой крой.

Не знаю, кто её обшивает, но возникает подозрение, что он нарочно делает это так, чтобы девушка казалась куда уродливее, чем она есть на самом деле.

— Вы все равно об том узнаете, Ваше Высочество. Поэтому, лучше я сама расскажу. В свете если не знают, то подозревают и обсуждают, — Эли вздёрнула подбородок. Её глаза потемнели. Ветер принёс запах прелых листьев, сырой земли и чего-то ещё — мягкого, кремового, воздушного, — я была влюблена и думала, что это на всю жизнь. Он красиво ухаживал за мной, не смотрел, как на чучело, утешал, если надо мной смеялись…

Всё было просто. И знакомо. Она нелюдимая тихая дурнушка, он сын и наследник одного из наместников, будущий герцог. Пари с друзьями. Я соблазню самую некрасивую девушку в империи, да так, что она не просто забудет себя, свою семью и честь и прыгнет ко мне в постель, но и признается мне прилюдно в любви.

— Марош… — крупные руки Эллары сжались в кулаки, — он умел красиво говорить. Я только дебютировала. Первый бал во дворце. Он пригласил меня на танец…

А потом — первые поцелуи украдкой, обещания, побеги из дома, хмельное счастье, клятвы, что он вот-вот познакомит её с родителями и представится её отцу. А что она пока не знакома с его друзьями — так это временно. Он же не хочет скомпрометировать свою девушку! Свою прекрасную леди!

У Эллары никогда не было и шанса узнать, каково это — нравится мужчинам. Парни над ней смеялись, крупная девочка всегда была изгоем на любых семейных вечерах и дружеских посиделках.

— Я даже отдавала ему все свои карманные деньги. Марош мне говорил, что хочет помочь больному другу, а на самом деле он тратил всё на вечеринки, женщин и новое оружие — собирал свою коллекцию. Я только потом узнала, что отец жёстко ограничил его