Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Мне больно-о-о-о!

— Не ной, там всего лишь синяк, слабачка!

— Что это было, что?

— От этого дяденьки одно пятно осталось…

— Она героиня, героиня! Памятник на площади! Императору, срочно!..

— Куда смотрела охрана⁈

Голоса наслаивались один на другой, гудели, отдавали звенящей болью в черепе.

Я жива? Я жива.

Но прежде, чем эта мысль оформилась в голове, я ощутила всей кожей, как разорвалось пространство в нескольких шагах от меня. Я ощутила его быстрее, чем смогла увидеть длинные носки сапог из кожи пустынного гайрана.

Огромные крылья заслонили весь мир, а ласковые руки несли прохладу.

— Моя девочка. Моя прекрасная, бесстрашная, непобедимая принцесса… — шепот коснулся разума.

Меня подхватили на руки. И сейчас его огонь не пугал — после трескучего жара он казался ласковым поглаживанием, касанием мягкой кошачьей лапки.

— Моя невероятная Аэри. Я уничтожу эту тварь. Я разорву её на части. На миг я поверил, что ты погибла. Что я опоздал. И впервые подумал, что лучше бы умер рядом. Нет, вместо тебя, — горячечный шёпот казался изысканной лаской.

Это бред. Это точно бред, потому что не мог Шаннер Мъярг такого сказать!

Хладнокровный, невозмутимый, сияющий Шаннер!

— Не знаю, почему ты невредима. Но знаю одно — никто не должен понять, что ты не только выжила, но и применила божественную магию, моя Аэри. Спи, моя принцесса, закрой глаза… Вот так, — широкая мужская ладонь легла мне на голову.

— Будет прохладно? — Спросила.

Из горла вырывался какой-то хрип.

— Ты проснешься уже полностью здоровой, обещаю, жизнь моя. Зачем тебе охрана, если ты кидаешься спасать всех вокруг, чтобы поскорее свести меня с ума и свернуть себе шею, безумная девчонка⁈

Обреченный рык.

— Я за это тебе и нравлюсь, — хотела я сказать.

Из груди вырывался слабый хрип.

— Ты бы сделал то же самое, — громко подумала я, — ты бы никогда не оставил свою страну, свой народ, своих людей в опасности.

Но уже не дождалась ответа.

Новое ласковое прикосновение отправило меня в благословенную прохладную тьму, где все глупые мелочи перестали иметь значение. Я тихо засмеялась, чувствуя, как рвутся канаты в моей душе. Те самые, что связывали меня с прошлым. Сейчас я была счастлива. Счастлива — и совершенно свободна.

Глава 18

Небо Шаннера Мъярга

Шаннер Мъярг

— Мраковы подтяжки и лики сумерек, никогда не думал, что следить за твои братцем будет так утомительно, — Малькольм широко зевнул и потёр глаза.

Он выглядел усталым. Последние дни у них обоих практически не было свободного времени. Найти свидетелей, сохранить их живыми и здоровыми, выявить заговорщиков в столице и окрестностях, выяснить, кто из знатных семей знал о заговоре и поддерживал его. А вслед за этим — новая волна допросов, облав, ярость внутренней сущности и жажда неба и полета, которая сводила с ума и выматывала душу ночами.

И Тристан, которого хотелось просто размазать ровным слоем по полу, раскатать в блин, превратить в пепел. Братец, казалось, абсолютно наплевал на всё вокруг и погряз в своих гулянках. Отец наблюдал за этим с молчаливым неодобрением, но ничего не запрещал. Как будто жизнь младшего сына перестала иметь для него значения. Впрочем, почему как будто? Император уже сделал свой выбор и принял решение. Безумное, но необходимое. Он понимал, что и так упустил слишком много. Теперь следовало принять более жёсткие меры.

Кто-то думает о том, как спасти империю. А кто-то сходит с ума.

Как сказал кто-то из древних? Пир во время чумы. Да, именно так. Мир стоял на тонкой грани, а Тристан веселился, наплевав на всё.

Это было очень на него похоже. Пусть всю грязную работу сделают за него другие — он соберет плоды их работы. Маленькая жадная тварь.

Шаннер был в шаге от того, чтобы не прикончить кого-нибудь просто потому, что у него было плохое настроение. Его перемалывало от желания увидеть девчонку с яркими упрямыми глазами и невероятной силой в руках. Девчонку, которая умела драться и была готова убить за своих.

Когда он впервые увидел будущую невесту Тристана, то не испытал к ней ничего, кроме презрения. Юная, жадная до денег, глупая, не видящая дальше своего носа. Всё, что было у неё на уме — свадьба, веселье, поцелуи и прочий бред. Потом он посчитал её расчетливой корыстной ст… женщиной, которая точно знала, что желает выйти замуж за принца любой ценой.

А потом в день свадьбы она перевернула его мир с ног на голову. Тогда он ни на миг не верил, что она видящая. Но девица так яростно доказывала ему обратное, что он поневоле заинтересовался. Он не понимал, зачем ей это, но решил понаблюдать. Сделать одолжение Грэю. И не ошибся. Аэри Сорлейн открылась ему совершенно с другой стороны. И он ощутил то, чего не ожидал — желание.

Оно было настолько острым, резким и ярким, что почти оглушило. В жизни кронпринца было не так много женщин — он был брезглив и слишком разборчив в связях. Но все они были скорее для тела, чем для души. Он сбрасывал напряжение — и уходил, больше не вспоминая об оставленной позади женщине.

Тогда, в самом начале их знакомства… искушение поступить так, как он поступал всегда, было велико. Просто получить её. На ночь, две, три. Он знал, что мог бы. Она была очарована им, боялась — да. Но он мог бы справиться с её страхом, переплавляя его в желание.

Он был почти уверен, что если утолит этот голод — непрошенный, дикий, опасный, то непонятный интерес исчезнет. Жизнь вернется в привычное русло. Он почти решился, когда пришло известие — на отца было совершено покушение, но он выжил. Все планы заговорщиков сорвались. Девчонка не лгала. Тогда он впервые посмотрел на неё по-другому. Увидел в ней не возможную любовницу, а женщину, которая боролась за себя и свою семью. Это вызывало уважение.

Когда уважение превратилось в нечто большее? Он не помнил, уже не мог точно сказать, но в какой-то момент все пути назад оказались отрезаны. Зверь внутри был одержим ей, жаждал её, был готов уничтожить любого, кто только посмеет посягнуть на их Аэри.

Как-то он поймал себя на том, что провел пол ночи под её дверью, и очнулся только тогда, когда Доргат недовольно поинтересовался, не думает ли принц, что они плохо охраняют его сокровище.

А если и так?

Всё, что касалось Аэри, было недостаточно. Она продолжала попадать в неприятности, а он ничего не мог с этим