По ту сторону любви - Эмили Кокс

– С чего Чазу тебе звонить?..

– Потому что есть много вещей, о которых я не знала.

– Но Чаз тоже замешан. Почему его не арестовали?

– Он уверен, что скоро арестуют. А я уверена, что ресторан скоро закроется и нас отправят обратно на Тайвань. – Она опускает глаза. – Этому я тоже рада, потому что хочу вернуть свою прежнюю жизнь. С нынешней я не желаю иметь ничего общего, и уже тем более не хочу, чтобы с ней что-то связывало тебя.

Ее слова ливнем барабанят у меня в голове, некоторые из них впитываются. Я моргаю. Аресты. Закрытие ресторана. Тайвань. Этот остров мне уже не дом, но он далеко от воспоминаний. От Ника. Далеко от мечты, которая не может сбыться.

– Я поеду с тобой, – вырывается у меня.

Мама смотрит на меня, потом качает головой:

– Нет, Мэй Ли.

– Почему? – шепчу я. – Я ведь все равно должна уехать… Почему бы мне тогда…

– Нет, – твердо говорит мама, затем делает глубокий вдох и садится на кровать рядом со мной, стараясь не прикасаться. – Меня послали найти тебя и немедленно вернуть домой. Но если хочешь знать, что я думаю, то отвечу: следуй плану матушки Гуо. От и до.

– Но как же баба? Что будет с ним? – хрипло спрашиваю я.

– Ты ничего не должна этому человеку, – впервые за много дней мама смотрит мне прямо в глаза. – Он не тот, кем мы обе его считали.

Она кладет конверт мне на колени и смотрит в пустоту. В уголках ее глаз дрожат слезы, но она поворачивается ко мне и натянуто улыбается, изучая мое лицо.

– Мне нужно идти. Делай, как скажет матушка Гуо, и все будет хорошо. Я буду узнавать о тебе через нее. – Мамин голос срывается. Она встает, идет к двери, потом замирает спиной ко мне, положив ладонь на ручку. – Когда прочтешь то, что в этом конверте… просто знай: я ни о чем не жалею. Потому что то, чем я пожертвовала, привело тебя сюда. А то, что ты здесь нашла, говорит мне, что все было не зря. Я люблю тебя.

Мама бросает взгляд через плечо, затем открывает дверь.

Я сглатываю комок слез, застрявший в моем опухшем горле, и выдавливаю:

– Подожди! Ты можешь поехать со мной.

Она делает шаг назад, держась за дверной косяк.

– Не могу. Но мы еще увидимся. Я это знаю.

Мама торопливо спускается вниз, скрипя ступеньками, а я смотрю на пустой дверной проем, затем, моргнув, перевожу взгляд на конверт. Беру его аккуратно, словно он в любую минуту может загореться, открываю клапан и достаю стопку бумаг и папок.

Наверху – мой паспорт и папка «МАТАНАЛИЗ». Я смотрю на них во все глаза. Мои записки… от Маркуса. Я думала, что о них знаем только мы с ним и матушка Гуо. Я прятала их в ящике стола…

Пальцы зависают над ними, а потом отодвигают в сторону, открывая взгляду стопку скрепленных степлером распечаток электронных писем. Поднимаю первое и читаю дату. 17 августа 2005 года. Отправитель: Питер Митчелл. Получатель: Хуан, Цзя Ли. Все за август и сентябрь, несколько за октябрь. Я листаю распечатки, пробегая глазами по страницам переписки между восемнадцатилетней мамой и парнем из, судя по его первому сообщению, Род-Айленда. Когда взгляд цепляется за слово «беременна», я захлопываю папку, будто мне нельзя знать больше, но из нее выпадают, медленно опускаясь на пол, фотография и сложенный лист бумаги.

Дрожащими пальцами я поднимаю листок и разглядываю портрет подростка с волнистыми светло-рыжими волосами, лежащего на пляже. Он улыбается в камеру, а в его солнцезащитных очках отражается девушка, которая его снимает. Нахмурившись, я разворачиваю сложенный листок и смотрю на распечатанный профиль Питера Митчелла в «Фейсбуке»[28] – на фото тот же парень, только постарше, стоит на каменистом берегу с тремя светловолосыми детьми. Я вглядываюсь в его лицо, в кривоватую улыбку. Он мне незнаком, но почерк мамы наверху страницы я узнаю мгновенно, и послание холодной твердой глыбой оседает у меня в животе: «Он не знает о тебе, но ты должна знать о нем».

Глава 32

Я даю отцу буквально крохи информации – как давно встречаюсь с Мэй и что Ник сделал с ней тогда, в том переулке. То, что он сотворил с ней прошлой ночью и во все остальные разы, я опускаю. Где она сейчас, что рассказала мне о своей жизненной ситуации – тоже. Просто потому, что не знаю, куда это все ведет. Взамен папа отвечает на мой вопрос о том, что именно сделал Ник. Он не говорит ничего из того, что предназначено только для глаз и ушей полицейских, но подтверждает: Ник – в центре дела о пропавших женщинах. И не только его.

Ладно, о’кей… Если верить Мэй, она и ее семья – нелегалы и якобы все еще в Америке исключительно благодаря Нику. Но может, есть еще что-то? А если она гораздо ближе к нему, чем говорила? Действительно ли она та, за кого себя выдает? Или просто прикрывает Ника и свою семью? Ее изувеченный вид наводит на мысли об обратном, но я не могу знать наверняка.

– Мне нужно, чтобы ты хорошенько обдумал то, что рассказал. Все ли ты вспомнил? Если всплывет что-то еще, можешь забыть про университет. Итак, еще раз: есть ли что-то, о чем ты должен был сказать, но пока этого не сделал?

Отец оглядывается через плечо, перестраивается и сворачивает куда более резко, чем следовало бы законопослушному полицейскому.

Я не знаю, что еще ему сказать, – я и сам не понимаю, во что вляпался. Мог бы рассказать, как на меня напали люди Ника. Что Гуо кое-что знает. Но все это слишком тяжело вытащить наружу, поэтому я качаю головой:

– Нет.

У папы звонит телефон, он бросает взгляд на экран, чертыхается и нажимает на кнопку, отвечая: – Перезвоню тебе через пять минут. – Он сбрасывает вызов и смотрит прямо перед собой. – Мне надо в участок. Высажу тебя у Базы, а ты будешь сидеть там и не станешь открывать никому дверь, понял? Покидать ее нельзя ни при каких обстоятельствах, разговаривать с Мэй Ли – тоже. Это опасно для вас обоих. Без исключений. Без возражений.

Я смотрю в окно.

– Маркус?

– Понял, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Когда вернусь домой, обсудим остальное. Абсолютно все.

Папа сворачивает на обочину, и я выскакиваю из машины, несусь в наше здание и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, стараясь убежать от нагоняющих меня вопросов.

Он все это делает просто потому, что узнал, что я встречаюсь с Мэй? Стоило ли