По ту сторону любви - Эмили Кокс

Я врываюсь на Базу, захлопываю за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной и оглядываю гостиную. Это больше не мой дом. Это место, где закончились наши с Мэй отношения. Где я верил всему, что говорил отец. Мне хочется оставить эти воспоминания здесь и уехать из Сан-Франциско.

Здесь так тихо, что я слышу, как в голове тикают часы, напоминая, сколько времени я провел вдали от Мэй. Я достаю телефон и набираю номер Гуо.

– Ты в порядке, мальчик?

– Да. Просто… слишком много всего. – Я провожу ладонью по лбу, закрываю глаза. – Я могу задать вопрос и рассчитывать на честный ответ?

– Я отвечаю честно на каждый вопрос.

– Замешана ли Мэй в преступлениях Ника? Она когда-нибудь в них участвовала? Или, может, ее семья?

– Нет, она не замешана в них. Ее мама тоже, но… – Гуо на другом конце провода замолкает, и я напрягаюсь. – Я не могу сказать того же о ее баба.

– Ее отец замешан? А насколько? На него просто пытаются свалить вину? Или он подручный Ника? Или что-то в этом роде… Мне нужно знать наверняка!

– Или что-то в этом роде.

Я сжимаю телефон и вглядываюсь в темную гостиную. Значит, Мэй ни при чем, но все же слишком близка ко всему этому.

– А она знает?

– Нет. И так оно и должно оставаться, пока все не подтвердится.

Такие секреты моему телефону слышать еще не приходилось. У меня ноет рука, саднит горло. Голова никак не может справиться с осознанием, которое только что на меня навалилось: даже если я останусь в Сан-Франциско, с Мэй я не буду. Если ее отец действительно замешан, ее семье ничего хорошего ждать не приходится. Нам точно нужно не только уехать, но и залечь на дно, потому что все это может обернуться очень плохо.

– Ты в порядке, мальчик?

Я выбираюсь из-под завалов только что обрушившейся жизни.

– Да. Слушайте… как думаете, ваш брат не будет против, если я тоже поселюсь у него? И как скоро он будет готов нас принять?

– Он готов уже сейчас. Я уже сказала ему, что ты приедешь с Мэй Ли. К твоему приходу она будет готова выезжать.

Связь обрывается, я смотрю на экран, а потом мчусь на кухню, срываю со стены шнурок с ключом от мотоцикла, набрасываю его на шею. Врываюсь в комнату, вытаскиваю из-под кровати футбольную сумку и, вытряхнув содержимое, запихиваю внутрь одежду, толстовки и запасную пару «адидасов». Хватаю свой кошелек и бабулины подарочные деньги, закидывая их в сумку вместе с паспортом, – вдруг придется уехать гораздо дальше, чем я думал до разговора с отцом.

Уже почти выбежав из двери, я торможу, возвращаюсь и рывком открываю верхний ящик комода, хватая Будду и пару недочитанных книг.

Проходя мимо кухни, я замечаю послание, которое папа оставил на доске на холодильнике. Я не заметил его, когда вернулся домой после выпускного, – было слишком темно. «Разбуди меня, когда придешь домой». Будить не пришлось. Интересно, как бы все сложилось, если бы он действительно спал, а не болтал с Кенной. Или повесил трубку двумя минутами раньше. Я бы никогда не узнал, что папа мне врет. Не побежал бы к Мэй. Не узнал бы о том, что с ней случилось, да и обо всем остальном тоже. Возможно, потерял бы ее. Никогда бы больше не увидел. Может, мне стоит радоваться, что папа встретил Кенну.

Я стираю сообщение отца тыльной стороной ладони, беру маркер и пишу: «Я ушел. Это мой выбор. Позже дам о себе знать».

Откладываю маркер и выхожу из Базы. Бегу по лестнице вниз, потом на улицу, несусь по переулкам, перепрыгивая через лужи. Каждый раз, когда вспоминаю дрожащую, избитую Мэй в душе, я ускоряюсь, а потом спотыкаюсь, вспоминая о фотографиях в телефоне отца. Вполне вероятно, что за мной следят. На меня могут наброситься прямо сейчас, и все, туши свет. С другой стороны, перспектива снова встретиться с папой и объяснять ему, почему я делаю прямо противоположное тому, что он мне велел, выглядит не сильно соблазнительнее.

К моменту, когда добегаю до дома Лекса, у меня от боли сводит ноги, пот льется в глаза. Я вбиваю код от гаража и молюсь, чтобы дверь поднималась быстрее. Надеюсь, Лекс и правда с отцом.

Как только дверь приподнимается достаточно, чтобы я смог проскочить под ней, взгляд падает на мотоцикл. Я выпрямляюсь, уставившись на свою красавицу. Она еще лучше, чем на фото. Я обхожу ее кругом, провожу по ней руками. Матово-черный корпус, остальные детали хромированные. На сиденье идеально поместимся мы с Мэй вдвоем.

Впервые за многие часы я улыбаюсь. Запихиваю сумку в отсек под сиденьем и устраиваюсь на мотоцикле, гладя руль. Я по уши влюблен. Она – моя. И если ориентироваться на условия нашего пари, то я ее заслужил до последнего винтика.

Я выкатываю мотоцикл из гаража, нажимаю кнопку, чтобы дверь закрылась, вставляю ключ в замок зажигания – и еду навстречу свободе.

Руки ноют от напряжения – я сжимаю руль так, будто смогу удержать контроль над собственной жизнью, если просто не ослаблю хватку. Я щурюсь, пробиваясь сквозь плотный туман, повисший между домами, глаза режет. Несусь обратно в Чайна-таун, вхожу в повороты слишком резко, представляя, что в любую секунду меня догонит отец.

Утренние автобусы с грохотом проезжают мимо, от них расходятся волны, которые задевают меня, пытаясь стряхнуть с мотоцикла. Земля подо мной будто дрожит. Я прибавляю газу и спустя пару минут так резко сворачиваю в переулок за магазином Гуо, что мне приходится выставить ногу, чтобы не упасть вместе с байком. Выругавшись, я выравниваю его, завожу за мусорный бак, глушу мотор и спрыгиваю.

Распахнув заднюю дверь магазина, я пробираюсь в темноте, огибая штабеля коробок, потом отшвыриваю бархатную занавеску и врываюсь в кухоньку Гуо, где они с Мэй сидят за столом.

Обе женщины вскидывают голову. Мэй прижимает руку к груди, потом закрывает глаза и выдыхает мое имя.

– Ты меня напугал.

– Нам нужно ехать. Прямо сейчас. Отец знает про нас. И Ника. Там… потом все объясню. – Мои глаза встречаются с ее. – Я еду с тобой в Сиэтл.

На лице Мэй сменяются эмоции – страх, замешательство, надежда и в конце – вопрос. Гуо молча наблюдает за происходящим.

– Нет, Маркус, ты не можешь…

– Я еду с тобой, и нам надо выдвигаться прямо сейчас.

Она колеблется, держась рукой за край стола, потом встает.

«Ты уверен?»

Я судорожно киваю в ответ на заданный одним взглядом вопрос.

«Абсолютно».

Девушка