Возмездие - Серайа

Мое.

Моя жена.

Дом, который я построил для нас.

Наша семья.

Узнав о ее беременности, мы наконец вернулись в места ее детства и предали земле тела ее родителей. София впервые увидела их могилы. Раньше у нее не было такой возможности: сначала мы спрятали ее под программу защиты свидетелей, а после ее побега возвращение в Баль-эль-Мансур было слишком опасным.

Мы устроили скромные похороны вдвоем. Она просидела на траве весь день, глядя на надгробие и тихо разговаривая с ними. Поскольку я уже бывал здесь раньше, когда просил руки их дочери, то держался в нескольких шагах позади, оставляя ей пространство, но оставаясь достаточно близко на случай, если понадоблюсь.

Солнце медленно клонилось к закату, когда она поднялась на ноги и мы поехали обратно в отель. Настоящее осознание дня настигло нас несколько часов спустя, когда мы уже лежали в постели, и остаток ночи я провел, прижимая ее к себе, пока она плакала и рыдала мне в грудь, скорбя о том, что было и чего уже не вернуть.

Это было нелегко для нее, и, хотя я делал все возможное, чтобы помочь ей справиться с горем, я знал, что вопросы «что, если» всегда будут тлеть на задворках ее сознания.

Было нелегко осознавать, что иногда я ничего не могу сделать, но она всегда говорила мне, что моего присутствия более чем достаточно, и я просто должен был верить ей.

Через несколько месяцев после того, как смерть Моралеса сошла с первых полос, она вернулась к работе в центре, где занималась волонтерством еще во время замужества. Я знал, как сильно это ее окрыляет, ведь каждый день, возвращаясь домой, она светилась от радости.

Иногда на пути возникали препятствия, но в целом последние годы рядом с ней стали лучшим периодом в моей жизни.

Она заворочалась рядом, вырывая меня из раздумий. Ее тело скользнуло по моему, белая футболка задралась, обнажая ее.

В комнате было темно, не считая лунного света, заставлявшего дождь мерцать на стенах нашей спальни и очерчивая изгиб ее обнаженных ягодиц.

Я сжал ее бедро, когда она потерлась о мой поднимающийся член, и с ее губ сорвался стон, пробуждая в груди голодный пожар.

Даже спустя столько лет желание обладать ею, оставлять на ней свои метки и заявлять на нее права ничуть не утихло. Я по-прежнему не мог удержаться от прикосновений, когда она была рядом, и с нетерпением ждал ночи, зная, что засну и проснусь рядом с ней наступающим днем.

Я хотел ее сейчас точно так же, как десять лет назад.

— Тео, — выдохнула она с мягким вздохом, снова прижимаясь ко мне.

— Ммм, — произнес я ей в макушку, но она не ответила.

Она спала и, судя по всему, видела один из своих снов. В последние недели они стали сниться ей чаще, и я не жаловался.

Мои губы прижались к ее затылку, оставляя мягкие поцелуи, пока рука скользила под передней частью футболки, поднимаясь по животу к ложбинке между грудей.

Я поочередно сжимал их в ладонях, поигрывая сосками. Я знал, что в последнее время они стали чувствительнее, поэтому чередовал сжатия с легкими пощипываниями.

— Ох, — застонала она, двигаясь навстречу моему члену, зажатому между ее ягодицами, скользя вверх и вниз в поисках большего.

Моя рука скользнула обратно по ее животу к мокрой киске, кончики пальцев дразнили ее клитор, хотя я знал, что она уже готова принять мой член.

Я собрал влагу с ее текущей киски на пальцы, приподнялся на локте и растер ее возбуждение по своему члену.

Я взял ее за колено, раскрывая ее, приподнимая ногу и укладывая ее поверх своей. Затем я взял член другой рукой и коснулся ее входа.

— Еще, — прошептала она с закрытыми глазами.

Медленно подавшись бедрами вперед, я вошел внутрь.

Она вздрогнула, а с ее губ сорвался тихий всхлип. Затем я погрузился до самого основания, зажмурившись от невероятного наслаждения. Сделав неглубокий толчок, я прикусил ее мочку уха, а затем втянул ее в рот.

Я едва сдержал стон, когда ее киска судорожно сжалась вокруг моего члена, а пульс на ее шее забился чаще.

— До чего же хорошо, mi alma, — прошептал я ей на ухо.

Она наконец приоткрыла глаза, на секунду напряглась, а затем расслабилась, вдавливая изгиб бедер глубже в меня.

— Тео, — выдохнула она хриплым со сна голосом. Выйдя почти до самого конца, я вошел в нее мощным глубоким толчком, выбивая из ее горла хриплый стон.

Я вернул руку под ее футболку, продолжая ласки. Другой рукой я потянулся над ее головой, переплетая наши пальцы на простыне, так что на свету отчетливо показались одинаковые татуировки на безымянных пальцах.

Она преподнесла мне этот сюрприз в день свадьбы: когда я надевал ей кольцо, то заметил черные чернила, которых раньше не было.

Она набила три точки с моими инициалами на обратной стороне пальца точно так же, как я сделал с ее инициалами у себя.

Я задавал ритм бедрами, и комната наполнялась звуком шлепающейся о кожу плоти, сливающимся с ее полусонными стонами, которые только подстегивали меня. Наклонив бедра, я, судя по всему, попал в ту самую заветную точку внутри нее, потому что ее ноги сжались сильнее, усиливая и без того безумное ощущение от близости.

Она запрокинула голову, и я накрыл ее губы поцелуем. Мой язык сплелся с ее языком, затягивая меня в водоворот ощущений. Я задал медленный темп, чувствуя, как удовольствие разливается по позвоночнику, а пальцы тем временем переключились на ее грудь, уделяя ей долгожданное внимание.

— Ты поглощаешь меня целиком, — прошептал я ей на ухо.

Я ущипнул ее за сосок, из груди вырвался крик, голова откинулась назад, и она кончила на моем члене.

Я зарылся лицом в ее шею, глухо застонав, и впился зубами в место перехода плеча в шею, ускоряя и ужесточая толчки. Прежний темп был забыт, а наслаждение, копившееся у основания позвоночника, грозило вылиться через край.

Мои бедра хлопали о ее, звук скольжения был влажным и грязным. С последним глубоким толчком хриплый звук вырвался из моего горла, когда я кончил, прижимая ее к себе.

Я пульсировал внутри нее, струи спермы заполнили ее сладкую киску. Она потянулась к моей голове, притягивая мои губы к своим и проглатывая мои стоны.

Сдавленно выдохнув, я отстранился, обхватывая ее грудь соединенными ладонями и притягивая к себе, пока жар ее тела не