Анархия - Мари Маккей

У нас было не так много нижнего белья для нее, и мы сами стирали свои вещи в ванной, так что на ночь она ложилась без него. Но это означало, что ее прекрасные груди оказались на виду в ту самую секунду, когда она сняла футболку, и я не мог отвести от них глаз.

Но эм… что он собирался заставить меня сделать?

Я не мог даже шагу ступить.

Кресцент пошевелилась, повернулась и отползла назад в свое гнездо, затем легла. В следующее мгновение она стянула свои мешковатые спортивные штаны.

Господи Иисусе.

Неужели он собирался снова подвергнуть меня пытке, как тогда с клеткой? Заставить смотреть, как он ее трахает — только на этот раз она была почти в пределах досягаемости.

Может, он привлечет к этому остальных.

Я подавил стон разочарования.

Я ведь только пытался уберечь ее. А остальные оказались слишком трусливы.

— Вот так, Светлячок. Ты так прекрасна.

Он навис над ней, его губы прижались к ее губам, затем скользнули вниз, к шее и груди.

След от укуса, который он оставил в клетке, все еще был там, хотя обычно укусы от омеги к омеге быстро бледнели. Этот же все еще был слегка красноватым, словно свежий.

Он опустился руками к ее бедрам, затем провел пальцами по ее киске. Кресцент слегка выгнулась, когда он погрузил в нее пальцы, и тихий вздох сорвался с ее губ.

Ее взгляд метнулся ко мне, и я увидел, как она потянулась в сторону, нащупывая в гнезде связку ключей. Она подняла ее, а затем собственнически зажала между зубами.

Син усмехнулся.

— Прекрасна. — Он погрузил в нее второй палец, слегка двигая ими. — Такая мокрая и готовая.

Мой член стоял колом, а вены горели от похоти.

Я хотел ее.

А у него она уже была.

Я чувствовал бурлящую похоть и от моих братьев по стае, и знал, что все они смотрят это шоу.

Син вытащил пальцы, слегка раздвинув ее колени. Затем поправил ее ступни на кровати.

— Посмотри на себя, готова к тому, чтобы тебя трахнули, пока твое маленькое гнездышко в целости и сохранности.

Тихое мурлыканье зародилось в ее груди, глаза заблестели от похвалы.

Мой член ныл от количества прилившей к нему крови.

Но тут, к моему удивлению, Син поднялся, выбираясь из-под верхней полки.

Он встал прямо передо мной. Иссиня-черные волосы падали на восторженные багровые глаза.

— Ты о ней позаботишься.

Я моргнул.

Я… позабочусь?

Он беззвучно произнес «не за что», прежде чем похлопать меня по щеке и отойти в сторону.

У меня ушло слишком много времени на то, чтобы справиться со штанами и взобраться на кровать над ней, стараясь не выдавать свой восторг по связи, поскольку, как мне кажется, она думала, что это возмездие.

— Он устроит тебе лучшую скачку в твоей жизни за то, что угрожал твоему гнезду, Светлячок. — Син посмотрел на меня, его голос упал до низкого рычания. — Трахни ее.

Команда завладела мной. Я перевел взгляд с поблескивающего кольца с разными ключами, которое казалось насмешкой, на полудикий, собственнический и очень торжествующий взгляд ее глаз цвета жидкого золота, когда погрузился в ее теплую киску.

Она была сущим раем.

Одной рукой я вцепился в перила кровати, другой — в ее бедро, начав в медленном темпе, желая убедиться, что ей комфортно.

Ее влажный жар обхватывал меня с каждым толчком, затягивая каждый раз все глубже, пока я не уперся до конца. Я не мог оторвать взгляд от ее тяжело вздымающейся груди, трепета светлых ресниц, ее полуприкрытых глаз, когда она смотрела на меня.

Совершенство с головы до ног, на которое я наконец-то — наконец-то — мог заявить права.

— Он достаточно жестко это делает, Светлячок?

Она затаив дыхание покачала головой.

— Ускорься. — Мое тело отреагировало прежде, чем я успел осознать, и я начал входить в нее быстрее. Я стиснул челюсти.

Слишком рано.

Она была слишком горячей, а я воздерживался слишком долго.

К счастью, Син пришел мне на помощь.

— Еще не кончай, Альфа. — Последнее слово прозвучало почти как насмешка, но команда сработала.

— Блядь. — Ругательство сорвалось с губ, когда мое тело чуть не свело судорогой, отчаянно нуждаясь в разрядке, в которой мне было отказано. Впрочем, она была слишком увлечена, чтобы заметить вульгарность.

Мои костяшки побелели от того, как сильно я сжимал перила, вторая рука все еще лежала на ее бедрах, пока я вбивался в нее.

Тихое рычание непроизвольно вырывалось из моей груди, когда удовольствие накатывало на меня волнами. Я был сверху, но не чувствовал, что доминирую над ней. Надо мной полностью доминировали мои омеги.

Думаю, это было самое возбуждающее из того, что я когда-либо испытывал.

Дыхание Кресцент участилось, ключи соскользнули ей на грудь и оказались между ее полных грудей, которые подпрыгивали при каждом толчке.

Ее губы приоткрылись, издавая милые звуки в такт тому, как я трахал ее. Затем ее глаза скосились к переносице, тело невероятно сильно сжалось вокруг меня, когда она кончила.

Я застонал, но не мог даже замедлиться, когда ощущения стали ослепительными.

— Свяжи ее узлом.

Она ахнула, когда я вошел до конца, растягивая ее тугую киску вокруг моего узла. Но я все еще не мог кончить, мои нервные окончания горели.

— Син! — прорычал я.

Мне это было нужно.

— Ты не кончишь, пока она не кончит во второй раз.

Я начал медленно двигаться, давая ей привыкнуть к ощущению того, как она сжимает мой узел. Син потянулся к ней, помогая мне: его пальцы нашли ее клитор и начали быстро кружить по нему.

— Как тебе твой первый узел, Светлячок? — спросил Син.

Ее взгляд метнулся к моему. Я был напряжен, зубы стиснуты, но полностью заворожен.

— Я чувствую себя такой заполненной, — заскулила она.

— Тебе хорошо, детка?

— Да — ах! — Она тихо ахнула, когда я снова толкнулся в нее.

Черт возьми. Гордость расцвела в моей груди, когда до меня дошло. Я заявлял права на свою истинную. Это было похоже на мечту, к которой я не смел прикоснуться слишком долго.

— Жестче, — скомандовал Син.

Я обхватил ее бедра обеими руками, беря ее, как дикий зверь.

Со вскриком она кончила снова, и, наконец, моя разрядка почти ослепила меня, когда я излился в нее. Каждый толчок уносил меня все дальше в блаженство, пока я не опустошился до конца.

Затем я рухнул на нее, чувствуя, как команды Сина разом отпускают меня.