Анархия - Мари Маккей

Глава 38

ФАНТОМ

Синдром эхо-гона

Синдром эхо-гона — это состояние, при котором во время фазы восстановления альфы происходит гормональный сбой. По мере завершения гона физиологический «спад» ошибочно провоцирует химический всплеск, который запускает цикл заново, потенциально загоняя альфу в бесконечную петлю. Эта ошибка обратной связи оставляет лишь 12–24 часа ясного сознания между гонами.

Гарантированного лекарства от Синдрома эхо-гона не существует; хотя известно, что создание связи с омегой бывает эффективно, успех не гарантирован, из-за чего иногда стая остается с больным альфой.

После самого горячего траха из моих снов я притянул Кресцент к себе, укутав нас в одеяла ее гнезда и обложив подушками. Она была ошеломлена, вцепившись в меня и свои ключи, а по связи от нее исходили счастье и самодовольство.

Син, который выглядел очень довольным собой, устроился на своей новой кровати.

Карма и Вандл бросали на меня дико ревнивые взгляды, но, к моему удивлению, они оба оставили меня обнимать ее в одиночестве.

Мой узел все еще держал ее, и не похоже было, что он отпустит ее в ближайшее время. Я воспользовался этим, и мы так и устроились.

Спустя какое-то время я посмотрел на нее сверху вниз, мой голос был мягким.

— Ты… расскажешь мне о ключах, Маленькая Омега? — спросил я. — Я правда… хочу знать.

Она взглянула на меня, и в ее глазах промелькнула искорка грусти.

— Я не хочу, чтобы ты нервничала, — добавил я.

— Тогда почему бы тебе не отменить это, — прошептала она.

— Я не могу, Маленькая Омега. — Я взял ее за щеку. — Я слишком напуган.

Ее брови поползли вверх.

— Ты же альфа. Разве тебе вообще положено чего-то бояться?

Я усмехнулся.

— Определенно, когда дело касается моей истинной. Все, чего я хочу, — это вытащить тебя отсюда.

Она нахмурилась, долго обдумывая это. Однако, когда она снова прижалась ко мне, она была уже менее напряженной.

— Я расстроюсь, если буду о них говорить.

Я кивнул, притянув ее ближе и поцеловав в лоб.

— Все в порядке.

Впрочем, она была гораздо менее тревожной после того, как ее хорошенько трахнули и свершили ее «возмездие».

Син был гением.

Спустя некоторое время она снова подняла взгляд.

— Ты ведь помнишь то, что было раньше, да? — спросила она. — Когда ты был снаружи?

— Ага, — не то чтобы мне нравилось об этом вспоминать, конечно.

— Почему ты хочешь выбраться?

— Потому что здесь дерь… ужасно, — сказал я, проглотив ругательство прежде, чем оно сорвалось с языка.

— Но чего ты хочешь, когда выберешься?

— Второго шанса.

— Второго шанса?

— На… всё это. Та жизнь, что была у меня до этого, вообще не была жизнью. — Она началась только тогда, когда меня посадили сюда. И когда, спустившись с верхних уровней Хранилища, я рискнул в «Анархии», и наша стая сформировалась вокруг Сина.

— Почему?

— Я был болен. Совсем один. — Я оказался в этом богом забытом месте, потому что у меня был Синдром эхо-гона. — Я пытался выжить, но я был один в районе Гритч, а с таким заболеванием, как мое, почти невозможно справиться без денег или системы поддержки.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Каким заболеванием?

— Связанным с гоном. Это означало, что в добрых восьмидесяти процентах случаев, когда у меня заканчивался гон, мое тело мгновенно запускало следующий. — Седативные препараты были слишком дорогими, и было трудно рассчитать время их приема. К тому же, я не мог быть в отключке вечно.

— Тебе кто-нибудь помогал?

Я покачал головой.

— Отчужденная семья. Не захотели иметь со мной ничего общего, когда мне поставили диагноз, не то чтобы от них когда-то был большой толк.

— И не было вообще никакого лечения?

— На самом деле нет. На черном рынке есть наркотик — инъекция, которая поддерживает альфу в сознании во время гона. С ним я мог хоть как-то работать, чтобы сводить концы с концами.

— В сознании? То есть, ты не спал? — Она казалась потрясенной. И я понял, что эта милая омега лучше, чем кто-либо из моих знакомых, понимала эту боль. Она оставалась в сознании во время своих течек.

Мало кто из альф притронулся бы к этой инъекции, потому что быть в сознании во время гона — это сущий кошмар.

— Это означало, что я мог перебиваться случайными заработками. Иногда я пропускал прием наркотиков и участвовал в боях во время гона за деньги — платили немного, но зато я мог участвовать в них постоянно.

Эти наркотики разрушали мою психику и делали циклы более жестокими.

— Как долго это длилось?

— Я представился, когда мне было семнадцать, так что добрых несколько лет.

Впрочем, все было как в тумане, и я потерял счет времени. Я жил в маленькой комнате с замками изнутри на те дни, когда не мог принять дозу, но этого было недостаточно.

— И ты… был один? — спросила она, и ее голос дрогнул от печали. — Все это время?

— Более или менее. Место, где я жил, было дешевым приютом для таких альф, как я. Иногда я разговаривал с некоторыми парнями, когда мы были в ясном уме.

Я не упомянул, что через какое-то время перестал это делать.

Слишком многих потерял.

Уровень самоубийств зашкаливал, и я знал, что если продолжу смотреть, как они вот так уходят, то стану следующим.

— Зачем они засадили тебя сюда? — спросила она.

Я сглотнул.

— Купил плохую инъекцию, и гон накрыл меня, когда я был на улице. В итоге я покалечил группу девятнадцатилетних парней. Они выжили, но меня затащили в изолятор. Из-за огласки и моей поздней стадии диагноза они не отправили меня в больницу — они бросили меня прямиком в Киммерийские Хранилища.

— А потом… здесь, внизу, стало лучше? — спросила она.

Я усмехнулся, бросив взгляд на Сина.

— Твоя истинная пара — тот еще сумасшедший ублю… — Я осекся, когда она свирепо на меня посмотрела. — …уникум, — поправился я. — Создание связи с омегой — единственное известное лекарство, но иногда оно не работает. Тогда они все оказались бы в ловушке связи с безумным альфой.

Чертово безумие. Но Син даже глазом не моргнул, рискнув без лишних вопросов.

Он решил, что мы ему нужны, и на этом все.

— Что ж… — сказала она после паузы. — Не могу дождаться, когда стану частью твоего второго шанса. — Она перевела взгляд с меня на остальных.

— Пожалуйста, Маленькая Омега. Еще всего три дня, и мы достанем тебе столько ключей, что ты не будешь знать, что с ними делать.

Она так мило сморщила носик, покосившись на Сина, словно ей требовалось подтверждение, что я