Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Они целовались со всей страстью, но глаза у них были широко открыты: оба сохраняли ясность рассудка. Они прижимались друг к другу так близко, но все еще не позволяли себе лишнего, оставаясь невозмутимыми, что, должно быть, было смертельным ударом друг для друга. Они решили на мгновение оторваться и передохнуть, Ингэ слегка запыхалась. Ее изначально бледные губы, казалось, сейчас были словно накрашены румянами, придававшими им темно-красный оттенок, а уголки глаз стали влажными. Рука Жун Юаня коснулась ее виска, и он спросил у нее шепотом:

– Ты плачешь?

Ингэ уставилась на него, но не произнесла в ответ ни слова. Он оперся своей длинной рукой на фарфоровую подушку, слегка нахмурясь.

– Боишься? – Не дожидаясь ее ответа, он перевернулся на другой бок, а затем лег на спину, устроившись головой на другой подушке. – Если боишься, давай просто ляжем спать.

В душе я тяжело вздохнула от разочарования – и не успела выдохнуть, как все же увидела, что полураздетая Ингэ вдруг перевернулась, усевшись на его бедрах:

– Если ваше величество позволит мне сделать все самой, мне не будет страшно.

Уголки ее глаз покраснели, губы были плотно сжаты, выражение лица было непоколебимым, полным решимости… Не похоже, что она шутит…

Хотя Ингэ согласилась с Жун Юнем, признав, что ей в самом деле страшно, но я понимала, что она ни капли не боялась и плакала совсем не из-за этого. Она постоянно находилась на грани жизни и смерти, так что также может игнорировать свое целомудрие и другие подобные вещи. Тем более Жун Юань был весьма красивым мужчиной.

Наша время от времени то соединяющаяся, то разрывающаяся связь позволила мне понять, о чем она тогда думала: она внезапно вспомнила о Жун Сюне, и эта мысль очень расстроила ее. Но ее печалило вовсе не то, что он полюбил Цзиньцюэ, а то, что он, зная, что произойдет этой ночью и во время множества ночей после этого, все равно отправил ее во дворец Жун Юаня. Вот какой была причина ее слез.

Черные как смоль глаза Жун Юаня, казалось, были бездонными. Он молча смотрел на нее. Она уткнулась головой в его плечо, волосы скользнули по спине, словно обрушившийся вниз ливень. Спустя мгновение она рассмеялась:

– Ваше величество, это все равно произойдет рано или поздно. Тогда лучше уж раньше, чем позже, не так ли?

Договорив это, она решительно подняла голову и стала стаскивать с Жун Юаня его одежду без единой складочки. Руки, привыкшие всегда держать лишь короткий клинок, слегка дрожали, но она все равно не останавливалась.

Выражение его лица скрылось в тени, когда она склонилась над ним. Спустя время он спросил:

– А ты умеешь?

* * *

Что касается моего отношения ко всему происходящему, я бы хотела и дальше продолжать смотреть на эту сцену. Для освоения искусства мелодии страны грез необходимо не бояться множества вещей: крови, насилия, любовных утех, а также любовных утех, совмещенных с кровью и насилием.

Думаю, вы знаете, что детали решают исход событий: удача это будет или поражение. И многие подробности их желаний как раз скрываются в таких моментах через мелодию страны грез. Нужно иметь проницательный взгляд, чтобы различать такие тонкости. Если же, к несчастью, вы, как и я, лишены сообразительности, придется быть вдвое внимательнее. Но в этот раз со мной рядом был Му Янь. Он наверняка думает, что подглядывать за ними и дальше будет просто неприлично. С момента, когда Жун Юань поцеловал Ингэ в щеку, я ждала, что он оттащит меня из павильона Сияющего Спокойствия.

Я даже придумала, как буду вести себя с ним в таком случае. Он скажет: «Ты же девушка. Как ты можешь подглядывать за супружескими утехами других людей? Иди за мной». А я ему сразу отвечу: «Добрый видит добро, мудрый – мудрость. Каждый смотрит на ситуацию по-разному. Этой ночью они в комнате для новобрачных, а ты смотришь только на их утехи? Прости, но мы с тобой обращаем внимание на разные вещи. Я вижу, что именно поймало ее в ловушку и привело к тому, что она лежит сейчас без сознания и не может проснуться. Я вижу тысячи узлов в ее сердце». Ему определенно точно станет стыдно после такого, и он спросит у меня: «И что же заставило ее так страдать?» А я бы снова ответила: «Э, я еще не до конца разобралась с этим. Давай досмотрим и потом снова поговорим».

В мгновение, когда Ингэ склонилась, обвивая шею Жун Юаня, Му Янь наконец заговорил. Вот только сказанные им слова не имели ничего общего с тем, что я уже представила себе в голове. Лениво помахивая веером, он равнодушно поинтересовался:

– Занимательно?

Мне было неловко с этим соглашаться, поэтому я пробормотала:

– С-совсем нет!

Он лишь продолжил размахивать своим веером:

– Раз уж тебе неинтересно, нам еще нужно продолжать смотреть?

– Все же стоит немного…

– М? Что ты сказала? Говоришь, что это очень занимательно?..

– Н-нет! Совсем нет! Это совершенно неподходящее зрелище для такой юной девушки, как я.

– Тогда пойдем, – кивнул он.

Он сделал несколько шагов к выходу из павильона, затем обернулся, не то улыбаясь, не то нет, и произнес:

– Почему не идешь?

Я бросила последний взгляд на ярко-желтый полог у ложа и, питая в душе своей злобу, засеменила за ним.

– Угу. Иду…

* * *

В тот год, когда Жун Юань только встретился с Ингэ, по номинальному возрасту[65] ему исполнилось двадцать пять лет. В его царском гареме было восемь наложниц. За год до этого одна из них скончалась от болезни, так что их осталось всего семь. Брак с Ингэ как раз заполнил свободное пространство для двух столов с игрой в маджонг, вернув гарему царского дворца атмосферу радости и гармонии… Все это, конечно, лишь мои выдумки и полная нелепица. Ингэ не играла в маджонг, да и семь других наложниц Жун Юаня тоже.

Если просто представить, что, если бы у Цзюнь Вэя в его двадцать пять было восемь наложниц, мы бы все точно подумали, что он настоящий мерзавец и вообще отброс общества. Но когда та же самая ситуация происходит с Жун Юанем, весь народ думает о том, что правитель царства Чжэн в самом деле соблюдает свою моральную чистоту и укрощает порочные желания. Можно заметить, какие низкие требования у народа к своему правителю.

Впрочем, возвращаясь к сказанному: хоть