Охота - Кристин Буони

— Пожалуйста, — выдавила я сорванным шепотом.

Уголок рта Ретта пополз вверх.

— Пожалуйста — что? — спросил он, самую малость отводя нож назад.

Мой взгляд на секунду метнулся к его шее. В голове лихорадочно пронеслись советы по самообороне: «Если дело дойдет до рукопашной, самые эффективные цели — глаза, горло и пах. Не нужно беспокоиться о честной игре в подобной ситуации.».

Это было рискованно, но я могла бы ударить Ретта. В ту секунду, когда он замешкается от боли, он выронит нож. И тогда я смогу добежать до безопасного круга вокруг люка.

Я снова посмотрела на нож, просчитывая шансы. Он отвел лезвие ровно настолько, чтобы дать мне немного пространства. Если я пригнусь сразу после удара, он не успеет меня задеть. Я тяжело сглотнула. Хватит ли мне скорости?

Да к черту всё. Я обязана попытаться. Если мне суждено погибнуть сегодня, я не уйду без боя.

Я резко вскинула руку вверх, целясь в горло Ретта. Но не успела я коснуться его, как его свободная ладонь перехватила мое запястье стальной хваткой. С пугающей легкостью он припечатал мою руку к стене над головой. Я вскрикнула, и слезы бессилия обожгли глаза.

— Хорошая попытка, малышка, — произнес он с весельем в голосе. Его лицо было так близко, что я чувствовала его теплое дыхание, от которого по спине пробежали мурашки.

Я стиснула зубы, стараясь не морщиться от боли.

— Отпусти меня, — процедила я. Я пыталась звучать уверенно, но слезы выдавали мою беспомощность.

Как ни странно, это сработало. Ретт выпустил мою руку и отступил.

— А знаешь что, принцесса? Я дам тебе один шанс. Ты явно рвешься в бой, так что я даю тебе возможность нанести один чистый удар. Бей так сильно, как сможешь.

— Что? — прошептала я. Это наверняка часть его больной игры.

— Я не лгу. Можешь ударить. Но если ты примешь мое предложение, тебе лучше быть готовой сбежать после этого, потому что я буду преследовать тебя и выебу всю эту драку прямо из тебя.

В животе снова что-то сладко потянуло; опасный коктейль из страха и азарта.

— Если только ты сама этого не хочешь, — добавил он, нагло вскинув бровь. Он снова поднял нож, издевательски помахивая им перед моим лицом. — Скажи мне, Эверли. Чего ты хочешь на самом деле?

Пошел ты, мне хотелось зашипеть, когда я стояла там, тяжело дыша.

Я ненавидела его. Ненавидела то, что он был прав. Мысль о том, что он преследует меня и прижимает к земле, чтобы жестоко выбить из меня дух борьбы… о, господи. Трепет, который это вызвало во мне, был опьяняющим, заставляя мою голову кружиться, когда электрические разряды пронзали меня между бедер.

Прекрати это.

Я стиснула зубы, умоляя свой мозг вернуть контроль над моим безрассудным, предательским телом. Каждая частичка моего разума кричала мне бороться, сопротивляться, но дерзкая, приводящая в бешенство ухмылка Ретта, наряду с мрачным очарованием его слов, заставили меня застыть.

— Ну же, — произнес он, отступая. — Сделай так, чтобы этот удар запомнился, принцесса. Я даже глаза закрою, если тебе так будет проще.

И он сдержал слово: прикрыл глаза и слегка наклонил голову, подставляя шею — словно бросал мне вызов целиться именно туда.

Сердце бешено колотилось, адреналин бурлил в венах. Я могла это сделать. Я должна была это сделать. Мои ладони буквально зудели от желания нанести удар, атаковать его, пока подвернулся шанс. Но когда я попыталась поднять руки… они не сдвинулись с места.

Если бы я действительно ударила его или хотя бы посмела попытаться, я знала, что он без колебаний выполнит свое обещание. А я не могла на это пойти. Не могла доставить ему такого удовольствия, даже если сама уже изнывала от этого странного, пугающего желания.

— Ты болен, — прошептала я.

Его глаза резко распахнулись.

— Может быть. Но ты ничем не лучше, потому что ты не сбежала, — сказал он. — Ты ведь могла сделать это в любую секунду за последнюю минуту, не так ли?

И снова он оказался прав. Он отступил на несколько шагов. Поднял руки. Вместо того чтобы стоять здесь и взвешивать, бить его или нет, я могла бы припустить со всех ног к безопасной зоне. Но что-то удерживало меня, приковывало к нему, и это был далеко не только страх.

Ретт сделал шаг ближе.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Эверли, — повторил он свои слова. Теперь он смотрел на меня с такой силой, что я не могла понять, чего ему хочется больше — поцеловать меня или убить. Возможно, и то, и другое.

Я судорожно выдохнула:

— А чего хочешь ты? — спросила я едва слышным шепотом.

В его глазах что-то промелькнуло. Что-то совершенно нечитаемое. А затем он с глухим стуком выронил нож на землю и резко сократил расстояние между нами, упершись ладонями в стену по обе стороны от моей головы и прижимая меня к стене хижины.

У меня перехватило дыхание, когда его губы с силой врезались в мои — грубо, требовательно, выбивая весь воздух из легких и любые связные мысли из головы. Он целовал меня так, словно заявлял на меня свои права, жестко и властно, и я охотно отдавалась ему, желая, чтобы меня использовали так, как он захочет.

Я пыталась внушить себе, что всё это лишь способ выжить. Что пока он целует меня или трахает, он меня не убивает. Но это было неправдой. Я хотела, чтобы он трахнул меня, и единственное, что убивало меня прямо сейчас, это непреодолимое желание быть с ним повсюду. Мой рот, мои руки, моя киска, моя задница. Везде. Все.

Ретт что-то проворчал мне в рот, когда одна рука переместилась, чтобы обхватить меня сзади за шею. Он был таким сильным, таким собственническим, таким могущественным. Это заставляло меня таять. Заставляя меня тяжело дышать и истекать от желания, когда удовольствие закручивалось внутри меня. Мои бедра сжались вместе, пытаясь унять отчаянную боль между ними, но она только усилилась, заставив меня всхлипнуть.

В ответ Ретт издал низкий звук, и я непроизвольно прижалась к нему плотнее. Я чувствовала его напряжение, его мощь, которая доводила меня до исступления.

Внезапно он отстранился, глядя на меня сверху вниз, и прерывисто вздохнул. Его зрачки были расширены, глаза потемнели еще больше. В них я увидела странную смесь похоти, замешательства и стыда.

— Проклятье, — процедил он сквозь зубы. — Черт.

Он нагнулся, чтобы поднять нож, и у меня внутри всё перевернулось. На долю секунды мне показалось, что он передумал —