Охота - Кристин Буони

class="p1">Это было единственное предупреждение, после чего он одним мощным движением вогнал свой член в меня до упора. Он был огромным, слишком крупным, но мое тело с готовностью приняло этот обжигающий напор. Я до безумия жаждала этого, до безумия желала его самого. Мне хотелось только одного — полностью подчиниться ему, отдавать всё, что он потребует, кричать ради него, стоять на коленях, ползти по его первому знаку.

Он удерживал меня на весу своими сильными руками, с каждым сокрушительным толчком прижимая спиной к стене. Он растягивал меня так сильно. Так невероятно хорошо. Я была так близко к финалу, так готова, тело буквально горело от этой дикой потребности. Мои мышцы судорожно сжимались вокруг него — верный знак приближающегося второго пика, который обещал полностью разнести мой разум в щепки.

— Не останавливайся, — выдохнула я. — Пожалуйста… не смей останавливаться. Никогда… не останавливайся…

Губы Ретта снова накрыли мои, заставляя меня почувствовать собственный вкус на его губах, пока он буквально проглатывал мои слова. Из его горла вырвался низкий стон прямо мне в рот, когда он в последний раз яростно и глубоко толкнулся внутрь. А затем он резко вынул член и опустил меня обратно на землю, на подкашивающиеся ноги.

— Пожалуйста! — взмолилась я широко распахнутыми глазами, пока всё тело ныло от этого разочарования. Он не мог остановиться сейчас. Не тогда, когда я была так близка.

— Я же сказал тебе, — произнес он низким голосом, и в его глазах снова полыхнул опасный пожар, когда он подобрал с земли нож. — Я заберу тебя всю, до последнего кусочка. А теперь будь хорошей девочкой и разворачивайся. Руки обратно на стену. И расставь ноги как можно шире.

Когда я последовала его указаниям, его свободная рука снова скользнула мне между ног, толстые пальцы проникли в мою киску, чтобы собрать влагу и распределить ее по моей заднице. Затем его член оказался рядом, наталкиваясь на тугое кольцо.

В этот же миг к моему бедру прижалось что-то холодное. Это был нож — он медленно поднимался по моим ногам, вызывая дрожь. Мои глаза расширились, и я замерла, боясь сделать даже вдох. Лезвие остановилось чуть выше колена.

— Не шевелись, — произнес Ретт; его тон был низким и угрожающим.

Дыхание перехватило, когда нож сместился. Он действовал намеренно и размеренно, оставляя на коже отметину — букву «Р». Он клеймил меня как свою собственность. Когда он закончил, я до боли прикусила губу, стараясь не выдать своего отчаяния.

Помечает меня как свою.

Когда нож вырезал последнюю линию, я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Боль была острой, безжалостной, но мое желание быть востребованной таким жестоким способом горело гораздо жарче.

— Хорошая девочка, — наконец пробормотал Ретт. Теперь он закончил резать, и его свободная рука была зажата на моем бедре, удерживая меня на месте сильной хваткой.

С этими словами его член вошел в мою задницу. На этот раз ему не нужно было предупреждать меня, что это будет больно. Я знала, что это будет чертовски трудно, но я приветствовала боль. Это заставляло меня чувствовать себя живой, и это было именно то, чего я хотела прямо сейчас. Знать, что я все еще жива. Все еще здесь.

Я почувствовала, как горят мои мышцы, когда моя задница попыталась вытолкнуть его член, но я стиснула зубы и выдохнула, пытаясь расслабиться после мощного вторжения.

— Хорошая девочка, — прошептал Ретт мне на ухо. — Позволь этому случиться.

Он вошел до упора, прежде чем медленно выйти, а затем бросил нож и начал безжалостно трахать мою задницу, наказывая меня своим членом, больше не давая мне времени приспособиться. Я ахнула и закричала от боли и удовольствия одновременно, голова закружилась от безумной похоти.

— Твоя задница принадлежит мне, — прорычал Ретт. — Каждая частичка тебя моя.

— Да! — Я застонала. — Трахни меня!

Мне вдруг пришло в голову, что этот остров находится под наблюдением, но я не могла заставить себя беспокоиться о том, что за мной кто-то наблюдает. Даже если бы это был весь мир. Все, что имело значение в этот момент, это тот факт, что я принадлежала Ретту, позволяя ему делать с моим телом все, что он хотел. Позволяя ему заявлять права на каждый дюйм моего тела.

— Такая хорошая девочка, — пробормотал он. — Посмотри, как хорошо ты меня уже берешь. Такая чертовски тугая, но такая чертовски нуждающаяся.

Я горячо закивала, не в силах больше составлять связные предложения. Ретт продолжал трахать меня, как будто я была его собственностью, и я наслаждалась каждой секундой этого.

Наконец, ему этого стало достаточно. Он вышел и снова вошел в мою задницу с низким ворчанием, а затем кончил, продолжая толкаться, когда его сперма брызнула глубоко в меня. Я ахнула и уронила руки, ноги задрожали. Я едва могла держаться прямо, когда он вышел, но каким-то образом мне все равно удалось, грудь тяжело вздымалась, когда я переводила дыхание.

Наконец он отстранился. Пока я пыталась прийти в себя, Ретт приводил свою одежду в порядок. На моей коже остались болезненные следы его пальцев — напоминание о его грубости. Его сперма вытекала из моей пылающей задницы и стекала по ногам, теплая на моей холодной коже, и я все еще чувствовала синяки от его пальцев на моих руках, шее и бедрах, постоянное напоминание о его грубых прикосновениях.

Я гадала, что увижу в его глазах теперь. Раскаяние? Злость? Стыд?

Какая-то часть меня даже не хотела знать ответа.

Мой взгляд упал на нож, который он выронил. Не раздумывая, я рванулась вперед, чтобы схватить его, но Ретт был быстрее. Он оттолкнул оружие ногой, а затем подобрал его с холодной ухмылкой.

— Хорошая попытка, — сказал он, помахав лезвием у меня перед носом, чтобы я встала.

— Стоило попробовать, — пробормотала я. — В таком месте нужно уметь защищаться.

Ретт сузил глаза.

— Что ты вообще здесь делаешь, Эв? Я так долго задавался этим вопросом. Но я просто не могу понять этого.

— Здесь безопасная зона. Я просто искала... — Я нахмурилась, сбитая с толку.

— Нет, я имел в виду Охоту. Зачем ты зарегистрировалась? Какого хрена ты натворила?”

— Я ничего не делала.

— О, пожалуйста. — Ноздри Ретта раздулись. — Каждый здесь сделал что-то достаточно плохое, чтобы Патриархи приняли их в игру. Либо это, либо они больны. Ты больна?

— Нет.

— Значит, ошибки не было. Ты попала в нужную группу. Он подошел ближе, его глаза были холодными и оценивающими. — Ты помнишь второго погибшего игрока?

Я ломала голову, вспоминая те напряженные моменты после того, как мы