Охота - Кристин Буони

— Я про вас подумала то же самое.

— У тебя есть какая-нибудь еда? — спросил Натан. — Или вода? Мы ни разу не смогли добраться ни до одной безопасной зоны, а в лесу шаром покати. Мы даже ни одного ручья не нашли, чтобы напиться. Только одну гребаную лужу.

Я сделала пару шагов ближе, разглядывая их. Натан явно не врал. Хотя Охота шла всего второй день, на лицах всей троицы уже проступила пугающая изможденность. Они двигались неуклюже, словно их внутренние батарейки окончательно сели.

В груди болезненно сжалось. Я кивнула и выронила палку.

— Я дошла до парочки безопасных зон, так что успела сделать запасы, — произнесла я, опуская рюкзак на землю. Я достала три бутылки воды, три батончика мюсли и упаковку сухофруктов. — Держите. Разделите на всех.

— О господи, спасибо тебе огромное! — Кьяра буквально набросилась на припасы с лихорадочным блеском в глазах. Она сделала жадный, долгий глоток воды, а затем снова посмотрела на меня: — Мы около часа назад наткнулись на другого игрока, но он наотрез отказался нам помогать.

— Вот же урод, — пробормотала я. Разговаривать не хотелось совершенно — из головы всё еще не выходили Никки и Шерил.

— Мы думаем, он, скорее всего, крот, — добавил Натан.

Я резко вскинула голову, встречаясь взглядом с его темно-кариыми глазами:

— Вы тоже думаете, что здесь есть крот?

— Ага. Организаторы объявили, что игроков пятьдесят, но на старте в тайнике был пятьдесят один рюкзак. Так что, по-моему, среди нас затесался лишний.

— Я думаю абсолютно так же, — закивала я.

— Если честно, моим первым подозреваемым была именно ты, — заметил он, приподняв бровь и разворачивая обертку батончика. — Уж больно подозрительно звучала твоя история о том, что ты не записывалась на игру.

— Но я правда не…

Он перебил меня:

— Всё нормально. Я больше так не считаю. Спустя время я понял, что настоящий крот ни за что не стал бы вызывать у всех столько гребаных подозрений с самого старта. А ты со своим рассказом мгновенно приковала к себе кучу внимания.

— Ну да, пожалуй, — согласилась я, слегка наклонив голову. — И почему тогда ты думаешь, что тот второй игрок — крот? Кто он вообще?

— Питер. Не знаю, помнишь ли ты его по пляжу.

— Да, помню, — медленно кивнула я. — Тот, у которого рак поджелудочной.

Натан плотно сжал губы:

— Мне кажется, он врет насчет своей болезни. Во-первых, он выглядит абсолютно здоровым и крепким. Вообще не похож на человека, который стоит на пороге смерти. Во-вторых, когда он уходил, я успел мельком увидеть его рюкзак, и по-моему, там был номер пятьдесят один. Подозрительно, да?

— Там был номер двадцать один, — пробормотала Кьяра. — У тебя просто со зрением проблемы.

— Я уверен, что видел пятьдесят один, — упрямо настоял Натан.

Мои плечи обреченно поникли. Мы с Никки уже обсуждали эту тему с номерами рюкзаков и пришли к выводу, что организаторы Охоты ни за что не совершили бы такой глупой ошибки. Кроту выдали бы какой-нибудь неприметный номер из середины списка.

К тому же я искренне не верила, что Питер симулирует болезнь. Множество людей с тяжелыми диагнозами долгое время выглядят абсолютно нормально — ровно до того самого дня, когда их организм внезапно и окончательно сдает. Я знала об этом не понаслышке.

Моей маме диагностировали третью стадию рака яичников, когда я была еще ребенком. В то время она пахала по шестьдесят часов в неделю врачом в скорой помощи, а в качестве хобби бегала марафоны. Она казалась здоровой как бык, и узнала о болезни совершенно случайно — во время планового обследования, когда забеременела моим младшим братом или сестрой. Из-за последующего агрессивного лечения ребенка спасти не удалось.

Даже после этой тяжелой потери и шока от диагноза мама еще долгие месяцы оставалась сильной и деятельной, пока в один ужасный день просто не смогла подняться с постели. Было страшно видеть, как человек, еще вчера бывший воплощением энергии и жизни, за считаные дни превращается в хрупкую, беспомощную тень. Я бы никому в жизни не пожелала пережить подобное. И уж точно никогда не стала бы обвинять человека в том, что он симулирует смертельный диагноз.

— Ну так что думаешь? — спросил Натан, наморщив лоб.

Пока он пристально разглядывал меня, я поняла, что слишком долго молчу. Я выдавила кашель:

— Ой, эм… я не знаю, — ответила я, не желая ввязываться в бессмысленный спор. — Знаю только, что я не крот.

— Я тоже.

Остальные двое послушно повторили за ним.

И я им верила. Сильно сомневаюсь, что настоящий агент организаторов позволил бы себе два дня подыхать от голода и обезвоживания в лесу, какой бы важной ни была его роль саботажника.

— Ладно, слушайте сюда, — твердо произнесла я. — Мы примерно в получасе ходьбы от следующей безопасной зоны. Я знаю дорогу, и вы можете пойти со мной. Но учтите: если вы идете со мной, вы беспрекословно подчиняетесь моим правилам.

Я монотонным голосом пересказала им правила, которые вчера установила Никки. К моему удивлению, никто не стал спорить. Они лишь покорно закивали — у них просто не осталось сил протестовать.

Небо по-прежнему было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, и минут за десять до того, как мы вышли к укрытию, хлынул ливень — холодный, безжалостный, промочивший нашу одежду до нитки за секунды. Мы припустили к хижине, стоявшей у края поляны, но, взлетев на крыльцо, обнаружили, что дверь заперта.

— Что за херня? — Натан в ярости задергал дверную ручку. — Она должна быть открыта еще как минимум три часа!

Я развернулась, сканируя глазами поляну вокруг хижины, и нахмурилась: синей краски из баллончика, которой обычно очерчивали границы безопасных зон, нигде не было видно. Неужели её смыло этим ливнем?

Я уже собиралась предложить ребятам выбить одно из окон, чтобы пробраться внутрь, как вдруг мой взгляд зацепился за синий мазок далеко справа — идеальный маленький круг вокруг напольного люка, почти полностью скрытого под слоем ползучих лоз и мха.

— Вон там! — я указала на люк. — Безопасная зона, должно быть, под землей. А эту избушку поставили просто для отвода глаз.

Мы вчетвером бросились к люку. Натан с силой рванул его вверх, и мы один за другим спустились в убежище.

Стоило моим ногам коснуться пола, как всё мое тело обмякло от колоссального облегчения. Подземный бункер был маленьким, но надежным: крепкие стены и низкий потолок создавали почти уютную атмосферу. Еды здесь не оказалось, если не считать того, что оставалось в моем