Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

— Я не его игрушка, — говорю я, но мой голос приглушён грудью Лазло.

Кэллоуэй появляется из ниоткуда, добавляя свои руки к групповым объятиям.

— Первый журналист у Общества! Нам нужен кто — то, кто умеет писать. Миссионерские заявления Торна читаются как похоронные директивы.

— Можем мы сосредоточиться на надвигающемся дедлайне? — голос Торна прорезает комнату. — Самолёт Блэквелла вылетает через несколько часов.

Лазло опускает меня, но не отступает. Вместо этого он задерживает поцелуй у меня на лбу, его руки всё ещё лежат на моих плечах.

— Добро пожаловать в семью, маленькая журналистка.

Температура в комнате падает на десять градусов. Зандер высвобождает меня из прикосновения Лазло с такой контролируемой яростью, что у меня подскакивает пульс.

Его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня к нему, пока я не чувствую каждую твёрдую линию его тела. Его глаза не отрываются от Лазло, безмолвное предупреждение, говорящее многое.

— Не. Трогай. Её. — Каждое слово падает, как клинок.

Воздух между ними трещит от опасной энергии. Я прижимаю ладонь к груди Зандера, чувствуя, как под пальцами бьётся его сердце. Его собственничество не должно так возбуждать меня, но жар собирается внизу живота.

— Всё в порядке, — шепчу я, мои губы касаются его уха. Я позволяю своей руке скользнуть вниз по его груди, намеренная ласка, от которой он вздрагивает. — Я твоя, детка. Только твоя. — Я прижимаюсь ближе, мой голос опускается до чего — то, что слышит только он. — Ты единственный, кого я буду трахать позже.

Его хватка на мне сжимается, и взгляд, который он бросает на меня, сулит восхитительное возмездие.

Торн прочищает горло, активируя центральный дисплей, встроенный в обсидиановый стол. Схемы здания материализуются, вращаясь в трёх измерениях над поверхностью, словно голограмма из фантастического фильма.

— Это так круто, — шепчу я.

— «Блэквелл Энтерпрайзис». Двадцать три этажа чрезмерной безопасности и корпоративного эго. — Палец Торна проводит по этажу руководства. — Наша цель занимает пентхаус — офис. К сожалению, наш первоначальный медицинский подход более не осуществим.

Зандер делает шаг вперёд, пролистывая записи с камер наблюдения.

— Текущая ситуация далека от оптимальной. Блэквелл знает, что за ним идут. — Дисплей переключается на живую трансляцию из здания Блэквелла. Мужчины в чёрных костюмах с выдающимися bulges (выпуклостями, намёками на оружие) под пиджаками патрулируют каждый коридор.

— В здании двадцать четыре вооружённых охранника, шестнадцать камер наблюдения и биометрические сканеры на каждой двери на этаже руководства, — продолжает Зандер, выделяя каждую меру безопасности. — Он превратил свою корпоративную штаб — квартиру в крепость.

Я отхожу от стола, притянутая книжными полками вдоль одной стены. Древние тома по токсикологии стоят рядом с современными учебниками по криминалистике. Корешки каждого идеально выровнены, ни пылинки. Кто убирает в секретной комнате убийств?

— Что насчёт прямого подхода к его дому? — предлагает Дариус.

— Лучше. У «Стрелка» больше охраны, чем обычно, — замечает Кэллоуэй, — но само здание не проектировалось как крепость. Это роскошные апартаменты, а не корпоративное хранилище.

— Даже с удвоенной охраной его пентхаус доступнее, чем тот офис, — говорит Лазло.

Я провожу пальцами по корешкам, улавливая обрывки их невозможного разговора. Моё внимание переключается на небольшую деревянную шкатулку, зажатую между двумя томами по криминальной психологии. Я осторожно вынимаю её, ощущая её вес.

— Мы не можем гарантировать, что он будет там, — говорит Торн. — Но он сейчас в своих офисах.

Я открываю шкатулку, обнажая коллекцию антикварных ключей. Судя по виду, ключи от дворцов. Тяжёлые железные штуки с затейливыми узорами. Я беру один, ощущая его вес на ладони, пока мужчины продолжают спорить позади меня.

— Он будет там. Ему ещё нужно вернуться домой перед вылетом в Цюрих. — Я подхожу к столу, изучая схемы, парящие над обсидианом.

Выражение Зандера меняется, когда он следует за моей логикой.

— Она права. Его самолёт вылетает утром. Ему нужно собрать вещи.

— Он может послать кого — то, — замечает Дариус.

— Нет. Не Блэквелл. — Я качаю головой. — Его личный сейф дома. Ему понадобится то, что внутри, прежде чем исчезнуть, и он не доверит это никому другому. Он будет там.

— И нам не нужен доступ ко всему зданию, — бормочет Зандер, уже вызывая новые схемы. — Лишь к одному конкретному месту внутри него.

Дисплей меняется, поворачиваясь, чтобы показать детальные планы пентхауса в «Стрелке». — Вот, — указывает Зандер, увеличивая изображение укреплённой комнаты, встроенной в центр резиденции Блэквелла. — Его паническая комната.

— Чем это нам поможет? — спрашивает Лазло. — Если он доберётся до нее, он станет неуязвим.

— Не если мы уже будем внутри, — говорит Торн, и на его лице появляется понимание.

Пальцы Зандера управляют 3D — моделью.

— Эта паническая комната звукоизолирована, укреплена и запечатана. Никто не может попасть внутрь без кодов переопределения, которыми владеют только Блэквелл и его бывшая жена.

— Идеальная изоляция, — говорит Дариус с мрачной улыбкой. — Никто не услышит его криков.

Я подхожу ближе к дисплею, изучая спецификации комнаты.

— Но как нам вообще попасть внутрь? Вам нужны его коды, чтобы войти.

— И, что более важно, как нам выбраться после того, как он умрёт? — добавляет Кэллоуэй. — Как только Блэквелл закроет его, та самая комната останется запертой на сорок восемь часов. Это функция безопасности, которую мы не можем обойти. Кто бы там ни был с ним, окажется запечатан внутри.

— Мы проникаем внутрь до того, как он вернётся домой, — говорит Зандер, уже вызывая графики технического обслуживания «Стрелки». — Есть вентиляционный туннель, который проходит за стеной той комнаты. Он будет нашим путём внутрь и наружу.

— И, оказавшись внутри, — продолжает Дариус, — мы ждём, пока Блэквелл не попросит убежища в том, что он считает своим святилищем.

— Нам нужно дать ему причину использовать его, — говорю я, кусочки складываются в голове. — Создать достаточную угрозу, чтобы он бросился прямиком в паническую комнату.

— Отвлекающий манёвр должен быть масштабным, — добавляет Лазло, его глаза горят от возбуждения. — Что — то, что отвлечёт всю охрану от их постов.

— Я справлюсь с этим, — говорит Кэллоуэй с художественной гордостью. — Ничто так не заставляет человека бежать к безопасности, как правильные… театральные элементы. Противопоставление его безопасного места, становящегося его финальной галереей, — это иконично, честно говоря.

План разворачивается перед нами в голубом свечении. Я наблюдаю, как каждый член вносит свой опыт, превращая отчаянный шаг в последнюю минуту во что — то почти элегантное. Нам нужно будет действовать быстро. Создать скрытый вход в ту комнату. Устроить угрозу, достаточно громкую, чтобы заставить Блэквелла бежать прямиком в нашу ловушку.

Я оглядываю этих мужчин, которые назначили себя судьями, присяжными и палачами. Которые сделали этот обсидиановый стол своим залом суда. Которые вырезали