Рябиновая кровь - Марина Адлер

— Литород? Дочерей охотиться учил?

— Не совсем так, — рассмеялась я. — Дочери оставались, но я пряталась где-то в телеге и к вечеру, когда возвращаться уже было поздно, вылезала из сундука, не оставляя батюшке выбора.

Колдун замер, глядя на меня. Я даже успела усомниться. Правильно ли сделала, что призналась в таком неприличном для княжны поступке? Но когда он вдруг рассмеялся, облегчение заполнило нутро, отзываясь во мне ответным смехом. Я вновь посмотрела вперед, где уже виднелись высокие древние ели и сосны, обрамленные снежными шапками, словно стражи древнего леса, стоящие в молчаливом ожидании гостей. Меж деревьев без труда можно было определить и несколько небольших темных построек из массивных бревен.

Сказка из лихого скольжения по льду вскоре завершилась. Под санями вновь заскрипел снег, а я обернулась на реку и разочарованно вздохнула. Сани Волибора и охраны тоже вскоре достигли кромки берега, но князь не спешил развеять колдовство на льду. То стало шириться, обвивая узорами весь берег вдоль реки.

— Готовьте избу, а мы еще прокатимся! — выкрикнул колдун, резко разворачивая сани и направляя их вдоль реки скользить по льду.

— Как же? Как же… — хотела спросить я что-то, но мы рванули вперед с такой силой, что дух захватило, а смех сам вырвался из груди.

— Ни этого ли желает твоя душа, Ягда?! Знаю, что этого! Не отрицай!

Я не отвечала, лишь сильнее обняла колдуна, радуясь свободной скачке. Порывистому ветру, да отражению златоглазого солнца в гладком голубом льду. Мы сделали несколько кругов по реке, смеясь и радуясь тому, как заносит сани при каждом резком повороте. Колдовские узоры надежно оберегали нас от случайного провала под лед. Но тот и вовсе не казался таким хрупким. Он был достаточно прочным, чтобы выдержать, и сани с лошадьми, и нас. Но князь не рисковал.

Вскоре мы вернулись счастливые и довольные кратким развлечением, вышли из саней, разминая ноги после долгой дороги. Князь принялся командовать куда и что из вещей нести. Волибор ему помогал. А мы с Арьяной отправились к реке, ведь ей тоже не терпелось походить по скользкой поверхности. В хитрых глазах плутовки вдруг загорелся искренний детский интерес, и я отвела девушку на лед у самого берега, где он был крепче всего.

Мы смеялись и держались друг за друга, падая и поднимаясь вновь, а князь, увидев это, лишь покачал головой и пустил по льду новую порцию колдовства, отчего Арьяна завизжала, веселя меня еще больше. Миновав прибрежную зону, мы пошли по колдовским узорам чуть дальше, минуя лошадей и сани, которые остались у берега. Арьяна скользила чуть позади, да задорно смеялась, подгоняя меня вперед, а я стала причитать о том, что стоит вернуться назад, чтобы никто за нас не распереживался.

Я выдохнула облачко пара, любуясь красотами вокруг. Солнце уж окрасило горизонт розовыми, оранжевыми и фиолетовыми красками, позолотило все вокруг. Снежинка, словно ажурная миниатюрная салфетка, повертелась у лица и осела на ресницы, заставляя смахнуть её с глаза. Отвлёк от занятного наблюдения тревожащий душу звук: лёд надтреснул и завопил под ногами. Улыбка сменилась изумлением, а глаза расширились от ужаса и неожиданности. Словно кашель, из горла вырвался короткий выдох. Я медленно опустила глаза к ногам и почувствовала, как сердце забарабанило в груди. Вода уж пробиралась сквозь тонкие трещины на поверхность. Неверный шаг — погибель. Осознание же того, сколь глупа такая смерть, ужалила. Глаза защипало.

Я медленно обернулась к Арьяне в поиске спасения. Лёд вновь застонал и затрещал. Служанка наверняка наблюдала за тем, что натворила. Сразу стало ясно, что полны злого умысла были её намерения, когда отправила она меня гулять столь далеко от берега. Взгляд мазнул по дружинникам вдали и князю, который с ними о чем-то беседовал у берега. Крикну, поди и не услышит. А если и услышит, то не успеет добежать. Затем метнулся взор к девушке, и я вовсе затряслась. Помощница должна была держаться ближе. Шла прямо позади, это ясно слыхала. Но глаза не обманывали: Арьяна стояла у саней почти возле берега и гладила лошадей, словно и вовсе меня не замечала. Однако видела я, как девка хитро улыбается, изредка поглядывая то на меня, то на князя, которому и дела не было сейчас до жены.

Помощи просить, кричать! Единственный выход! Но горло сковал ужас, не давая вырваться даже хриплому стону. Я вновь посмотрела с опаской под ноги, и нижняя челюсть затряслась, зубы застучали. Нет. Не от холода. Мороз ещё не успел пробрать до костей. От жуткого страха… Лёд оказался слишком хрупким в этом месте, всё больше прогибался подо мной. Ноги намокли и мгновенно почувствовала, сколь холодно станет, когда вся окажусь под водой. Но жалящая влага словно отрезвила. Я вдохнула побольше воздуха и закричала, стараясь, при этом, больше не шевелиться:

— Помогите! — Первый выкрик показался мне слабым и сиплым, но вновь медленно повернув голову в сторону колдуна, увидела, как тот напряжённо замер, глядя на меня. — Помоги! — выкрикнула мужу, больше не обращая внимания на Арьяну, или же, дружинников.

В этот крик я вложила уж все силы и, кажется, покачнулась. Это малое движение и определило мою судьбу. Свет солнечных лучей над головой вздрогнул. Осознание, что под ногами потеряна твёрдая опора, выдавило новый вопль. Только он, пробудившись от зимнего сна, мог и спасти меня из лап быстрой реки.

— Помоги! Яромир!

В следующее мгновение я поняла, что гляжу на небо сквозь толщу воды. Тело сжалось от тысячи впившихся в него игл холода. Я выдохнула в последний раз и посмотрела на голубое небо, прежде, чем течение меня подхватит и потащит под лёд, подписывая смертный приговор. 

Глава 30. Небыль, что былью была

— Что же это получается, княгиня Рада? Князя можно с благой новостью поздравить? — сжала мои руки светловолосая прислужница, улыбаясь. В глазах девушки блестели слезы радости.

— Не сейчас, — строго приказала я, — пусть государь оправится от горя. — Не сейчас… Слишком многое выпало на его долю из-за меня. Сложно представить, что он вовсе будет рад.

— Да что вы, государыня! Конечно будет рад! Князь любит вас больше всего на белом свете. А новость о скором появлении наследника лишь может ослабить его ношу. И не вы виновны в том, что князь варский оказался столь мстительным. Не ваша в том вина, что ирод в нем