Младший сын - Илона Якимова

завороженный тусклым мерцанием клинков, сложенных грудой, покрытых патиной пыли… сколько их тут было? Еще на один гарнизон? Какой они давности? Двуручники, помнившие Уильяма по прозвищу «Цвет Рыцарства»? Или даже самого де Сулиса? Рука сама собой потянулась к рукояти ближайшего бастарда, прежде чем я вернул ее на пояс с мыслью о священническом сане. Поискать, что ли, палицу, подобно той, с которой пал в бою дядя Джордж? Палицы — не моя любовь, неблагословенной руке — только сталь, но разве я тогда это знал? Вздохнул и вышел из оружейной. И взвился по винтовой лестнице башни Дугласов туда, туда, на плоскую крышу Караульни, под самые низко висящие облака, полные влажным снегом. Тут сновала взад-вперед, балагурила и грелась возле жаровен круглосуточная стража. Они, как прочие, окинули меня взорами, примолкли и расступились, когда я опрометчиво прошел к парапету. Все-таки не хозяйство главное в Караульне. Если старый Хейлс нескромно нес на себе печать разбойничьего происхождения, то Караульня просто трубила о том же. С высоты ее стен открывался вид на все четыре стороны света, голова здесь кружилась, сердце рвалось в полет… и тут меня снова настиг Симс Свиное ухо:

— Полы помыли, милорд, не извольте беспокоиться!

— Коли так, — я долго посмотрел в его сияющую дружелюбием рожу, — пойдем-ка, Симс, потолкуем.

Уилла я выцепил на конюшнях — заглядывать лошадям в морды ему было сильно привычней, чем в глаза людям, да и умиротворяло почище исповеди — и вместе мы прошли в холл. Полы и вправду помыли — насколько смогли отскоблить плотный слой грязи — но теперь подошвы сапог прилипали к еще влажному камню. Да что за народ-то! Ничего толком сделать не могут, а то, что делают, делают как врагам… А, может, в том и секрет? Не мог я взять в толк, чтоб этакая разруха была здесь и при первом графе. Не верил. Значит, что-то крепко переменилось между смертью первого графа и второго. Но что? Нутром чуял, что где-то здесь также зарыт секрет смерти паскуды Ниала, но точных сведений не имел. Оглянулся в холле:

— Симс, кто у вас тут за старшего по хозяйству, чтоб помыть-починить-почистить? Вон там пятно на шпалере внизу, отсель даже видно — оттереть.

— Да чем же, ваша милость епископ?

Сроду не любил я, когда меня морочили:

— Хоть бы языком. Мне что за дело? Найди на деревне баб-прачек, коли своих тут нет — они знают. За старшего, говорю, кто? Я еще за давешние отхожие горшки посередь холла не спросил с него…

— Так я и есть за старшего, ваша милость.

— А коли ты и есть, так чтоб завтра тут не осталось ни единой хромоногой лавки, ни одного пятна на скатерти, ни следа блевотины на стене. Оттереть, выбелить, просушить. И травы сухой какой повонючее в камин подбросить, или можжевеловой ветки — смердит же до сей поры… Над ребятами кто старший?

— Так я и тут старший. То есть, братец ваш мастер Хейлс был, покуда вот это всё не приключилось с ним.

— Не многовато ли тебе старшинства? Гарнизон на время болезни брата моего мастера Хейлса подчиняется мастеру Уиллу Хепберну, уяснил? Сам огласишь или мне объявить?

В добродушном лице Симса не отразилось ни капли недовольства:

— Да Бог вас благослови, сам, конечно. И так я вам премного благодарен, что хоть этого на мне нет теперь с вашим приездом!

Рейдер, которого отставили от командования и велели за бабами-портомойнями надзирать, да благодарит? Чего еще я не знаю о здешних рейдерах?

— И счетовода ко мне! Не припомню, чтоб ты мне его утром представлял.

— Правильно не помните. Нету ж его. Завтра и есть неделя, как нету.

— Куда девали?

— Почему сразу девали? Убили старого Роберта, тогда же, как вашего брата сняли болтом с седла.

Обычный выезд из Хермитейджа, который Патрик предпринял неделю назад, стоил жизни счетоводу Караульни, еще паре ребят, да ему самому принес дыру в боку. Свиное ухо рассказал вкратце все, как было. Я для важности переглядывался с Уиллом, но видел — тому невдомек, Уилл ничего особенного во всей этой истории не чует. Ну, выезд и выезд, нарывались на случайную засаду — и нарвались. Как только Патрика сшибли с седла, схватка закончилась, потому что наши в беспорядке ушли к Караульне. Идти пришлось полдня почти, ибо промедлили и далеко забрались на юго-запад, в Эскдейл. Патрик все это время сам держался в седле и балагурил, что небольшое кровопускание здоровому человеку только на пользу, а сошел с седла — и уже горел. Чьи там земли? Глендиннингов, но на встреченных парнях понятных эмблем не было. Нет, Патрик с Глендиннингами не во вражде. И все бы ничего, кабы болт не прилетел мастеру Хейлсу с той стороны, где никого не было чужих, а все только свои… Нашу увлекательную беседу прервали трое столпов Хермитейджа, представленные мне с утра — Мэттьюс, Кроу и Посканун, настоящая фамилия которого была Тернбулл. Свора Хермитейджа состояла из Хепбернов в первую голову, да, но также являлась убежищем всех, кто оказался не в ладах с законом своей Марки или с установлениями собственной семьи, попадались здесь Тернбуллы, Эллиоты, Литтлы, Скотты, Никсоны, Грэмы и даже Дугласы.

— Ваши милости…

— Что надо? — отозвался Уилл, раздраженный тем, как быстро в пространных Симсовых рассуждениях теряется нить повествования.

— Денег, — отвечал оружейник Кроу за всех, нимало не смущаясь. — Мне бы на той неделе в Джедбург, железа закупить, прутьев, брусков на ковку, ложа для «щеколд» готовы у меня, да как старый Роберт преставился, все дело и встало. Симс говорит — денег нет, а коли нет денег — нет и «щеколд», а с чем на ту сторону пойдем-то?

Пояснять ту сторону не потребовалось. Деньги — это расход, приход здесь от разбоя у сассенахов. У сассенахов же — приход от разбоя у нас. Так было и так пребудет вовеки. Потому, затем, на том здесь, в Лиддесдейле, и стоит Караульня.

— Симс?

— Так разве ж против я? Сами посмотрите, милорд епископ, все, что от казначея осталось — у мастера Хейлса в покоях нынче. Я бы дал — да своего не имею.

— Значит, так, — подал голос Уилл. — Кроу! Идешь-ка ты в оружейную… нет, не в новую, а в старую идешь. Тут две, я знаю, обе осмотрел уже. И ищешь там все,