Облик неизбежности - Виктория Павлова

— Чтобы твоя подпись имела законную силу, нужно подождать, когда тебе исполнится восемнадцать. И сделать это нужно в присутствии королевского юриста и прочих болванов. До тех пор я хочу быть уверен, что мы понимаем друг друга. — Он наклонился ближе. — Король сошел с ума и на склоне лет издает один за другим бестолковые указы. Назначил жалкую девчонку своей преемницей. И даже не задумывается над последствиями. — Он фыркнул и многозначительно посмотрел на меня. — Нужно твое право на рекомендацию. Ты отдашь трон мне, а не просто откажешься. Мы понимаем друг друга?

Теперь ясно, что ему было нужно. Надеялся впечатлить меня добротой и щедростью, а когда не сработало, пошел легким путем. Я уже знала, что он скажет дальше. Вполне вписывалось в его характер. Виктор с усмешкой наблюдал за моими размышлениями.

— Тебе не нужно делать ничего особенного. На следующий день после своего совершеннолетия ты приедешь в аэропорт Портленда. На стойке регистрации тебя будут ждать билеты первого класса. Ты ведь принцесса и достойна самого лучшего. — Меня передернуло. — Сядешь на самолет и прилетишь в Этерштейн, где тебя встретят мои люди и проводят в Холлертау. Там ты подпишешь документы. Твой отец не должен последовать за тобой. Как ты этого добьешься — твоя проблема.

— И как я это скрою? — со злостью спросила я. — Я все время на виду. Он приставил ко мне охрану.

— Твоя забота. Сама выбрала сложный путь. Но не забывай следующее, — он наклонился ко мне, и я увидела карий цвет его радужки и почувствовала его властное торжество и самодовольство без касания, — у тебя есть семь причин сделать все так, как я скажу: твой отец, семья Эбертов и милая учительница, которая ходит к вам почти каждый день. — И небрежно осведомился: — Вроде бы сына Эберта зовут Джереми.

Ужас от его слов медленно заползал в мозг, как яд, выжигая все хорошие воспоминания за последние несколько месяцев. Защипало глаза. Не стану плакать при нем. Так я не унижусь!

— Мы с тобой похожи, милая племянница, — вальяжно заявил Виктор.

— Мы нисколько не похожи, — покоробила мысль, что он нас сравнивает, и я сжала кулаки.

— Мы оба знаем, чего хотим, — он улыбнулся еще шире. — Я знаю, что для тебя важнее свободы. В конце концов, свобода — лишь фикция, самообман. Зачем тебе свобода, если не останется никого, с кем ты могла бы поговорить? И кстати, ты только выиграешь, подписав документы, — продолжил Виктор, рассматривая свои ногти. — И сможешь идти на все четыре стороны. Я ведь знаю, что трон тебе не нужен, и ты была бы рада избавиться от столь тяжкой ноши.

Виктор пребывал в благодушном настроении, широко улыбался и снисходительно смотрел на меня.

— Но король хочет видеть на троне меня, — услышала я свой голос. — Как быть с ним?

Виктор презрительно усмехнулся.

— Король — старик. У него глухота и маразм. Не стоит рассчитывать на его помощь или поддержку. Он того и гляди встретится с праотцами. А я еще раз готов дать тебе возможность поступить правильно.

— Вы не даете мне возможностей. Вы меня шантажируете!

Зачем я с ним спорю? Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще. Теперь, когда у меня силой пытались отнять то, от чего я в любом случае собиралась отказаться, во мне поднималось упрямое несогласие.

— Я предлагаю сделку, и тебе лучше согласиться, — Виктор скривил губы. — И помалкивать. У нас с тобой уже есть один секрет на двоих. То колье, которое я подарил тебе на семнадцатилетие. Ты ведь не сказала о нем отцу?

— Я его выбросила.

— Но отцу не сказала, — Виктор буквально потирал руки от удовольствия.

Я поняла. Я идиотка, боже, какая же я идиотка! Он проверял, скажу я отцу или нет, испытывал на прочность наши с ним отношения.

— Почему вы так решили? — отчаянно-глупый вопрос.

Виктор слегка пожал плечами:

— Если бы сказала, кузен уже достал бы меня глупыми вопросами, а возможно и визитом. Он слишком щепетилен во всем, что касается тебя, особенно сейчас, когда ситуация так деликатна. Наше перемирие…

— Фикция! Ваше перемирие такая же фикция, как моя свобода.

Правду осознавать горько.

— Да, пожалуй, ты умнее, чем кажешься, — Виктор с интересом посмотрел на меня.

Я попыталась сглотнуть комок в горле. Все это время я жила в мире иллюзий. Наверняка отец понимал с самого начала, но ради меня старался показать, что все хорошо. Какая же я идиотка, просто дура! Бессилие и беспомощность лишили последних сил.

— Отец узнает обо всем. О любой нашей сделке.

— Безусловно, но твоя задача не дать псу сорваться с цепи.

Как Виктор смеет так говорить о папе?

— Твой отец сейчас занят самообманом. Ради собственного успокоения делает вид, что держит ситуацию под контролем. Пусть так и останется. Он мне не нужен, если, конечно, не решит настрогать еще детей. Мне нужна ты.

— И вы никого не тронете, — мои слова, словно последняя попытка утопающего ухватиться за пустоту.

— Не трону, — кивнул Виктор. — Если все сделаешь правильно. Хотя один раз ты уже ослушалась, — он улыбнулся, и по спине пробежал холодок. — Я делаю все ради тебя, хочу, чтобы ты была в курсе и могла управлять ситуацией. В той мере, в какой я тебе позволю. Похищать тебя, знаешь ли, слишком хлопотно. Будет куда проще, если ты придешь сама.

— А если отец вмешается?

Виктор несколько секунд смотрел на меня, и я чувствовала, как он свирепеет, теряя маску благодушия.

— Мне плевать на Рейнера. Вмешается, ему же хуже. — Он премило улыбнулся. — Твой отец ведь ничего тебе не сказал о сделке, которую заключил с королем?

Виктор с неподдельным интересом рассматривал меня, не ожидая ответа на риторический вопрос. Так сделка была с королем, не с Виктором!

— Рейнер рассчитывает вернуться в семью. Он привозит тебя в Холлертау, чтобы ты могла взойти на трон и остается, возможно, как регент, а король гарантирует твою защиту. От меня. Идиоты! Ситуацию в Этерштейне контролирую я. Тебя никто не защитит. Так что выбирай сама, что будет дальше.

Чувства, которые я испытала, было невозможно пережить. Поэтому они просто осели