Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Шарю глазами по периметру прихожей в поисках чего-то, что может послужить мне маломальской защитой. Возле меня только ботинки да рюкзак Сони, с которым она ходит в парк. В шкафу где-то валяется зонтик-трость, которым можно в случае чего замахнуться, но вряд ли я успею достать его прежде чем воры проникнут в квартиру.

— Или вы уходите, или я вызываю полицию. Телефон у меня в руках.

— Веснушка, это я, — подняв вверх руки, из-за двери высовывается мой бывший муж. — Извини, что напугал. Ты не закрыла дверь.

Облегченно выдыхаю. Блокирую телефон и откладываю его в сторону. Встаю на ноги и снимаю наконец с себя теплое пальто. Вешаю его в шкаф, игнорируя вновь вернувшийся зуд меж лопаток.

— Как много ты слышал?

По жалостливому взгляду Назара я понимаю, что он слышал всё. Срам и стыд из-за очередной поломки собственного тела давит на уверенность в себе. Будто это я сама посреди ночи вынудила огромную кисту на яичнике лопнуть как воздушный шарик, дабы в будущем никогда больше не рожать снова. Даже гипотетически.

Начинаю смеяться от дуростей, атакующих голову прямо сейчас. Ну и пусть Назар знает, что красотка Каролина все такая же сломанная кукла, какой и была до развода и рождения Сони.

Ничего не изменилось. Чуда не произошло.

Плевать. Пусть жалеет. Пусть боится подойти. Так даже легче. Может хоть теперь он перестанет мучить меня своими мечтами о сладком воссоединении?

— Хочешь об этом поговорить? — Бывший муж делает несмелый шаг в мою сторону.

Отрицательно машу головой. Делаю смелый шаг вперед и выталкиваю Горского за порог.

— Хочу, чтобы все оставили меня в покое.

Захлопываю входную дверь прямо перед носом бывшего мужа. Жму несколько кнопок на дисплее домофона и отключаю звук дверного звонка.

Конец декабря и начало января, несмотря на обилие праздников и корпоративных торжеств, неожиданно активны этой порой. Виной всему, как мне кажется, аномально теплая зима, которая вообще не свойственна нашим широтам. Никто не кутается в сотню одежек и не впадает в зимнюю спячку до весны. Все бодры и энергичны, поэтому жаждут двигаться вперед и бойко работать.

Не припомню, когда в последний раз в начале года термометр гордо показывал плюс семь две недели подряд, а температура ночами не опускалась ниже нулевой отметки.

Кругом стоит зеленая трава, почки на деревьях вот-вот распустятся, выпуская молодую листву на волю. Даже Соня успела потеряться во временах года и каждое утро, глядя в окно на зеленые клумбы и легко одетых прохожих, спрашивает не пришло ли в январе лето.

У меня нет и дня, чтобы просто поваляться перед телевизором и посмотреть с Соней любимые зимние мультфильмы. Постоянно нахожусь вне стен родного дома. После того как отвожу дочь в детский сад, еду на рекламную фотосессию, посещаю открытия модных заведений или изучаю новинки косметической отрасли и прочее.

Дважды участвую в качестве модели в показах местных дизайнеров. Альбина, правда, отчитывает меня за самодеятельность и недальновидность, так как я, по ее мнению, трачу на подобные мероприятия львиную долю времени, а получаю в ответ копейки.

Сложно объяснить девушке, которую наняла именно для того, чтобы она отсеивала ненужные предложения и выбивала наиболее выгодные сотрудничества для меня, что на подобных самобытных показах я работаю не ради прибыли или битвы за контрактами. Исключительно по доброте душевной и как дань своему прошлому.

Именно с таких показов я когда-то начинала восхождение по своей модельной лестнице. Сначала меня на них приводила мама, а позже их отбирал для меня менеджер.

В подобном месте, в общей, не всегда большой по площади гримерке, среди натянуто-приятельских отношений с другими моделями, в постоянном накале и напряжении перед началом дефиле я училась бороться за свою мечту, училась держать голову прямо, училась уверенно стоять на ногах, переступая через штыри коллег и собственные ошибки.

За плотным рабочим графиком так же легче спрятаться от драмы, которая тянется в моей личной жизни много лет подряд. За спешкой и отсутствием времени на безделье мне легче переносить спонтанное, хоть и вполне логичное расставание с Марьяном. Мы не были настоящей парой, как мне кажется. Просто сблизились два одиночества в нужном месте в нужное время, в поисках крупицы тепла. Пока никто из нас не говорил о планах, пока мы жили здесь и сейчас — все было просто идеально. Но затем…

Затем в мою жизнь ворвалось прошлое. Все раны, мечты, планы и острая боль вновь ожили и начали наново терзать не душу. А затем и новость о том, что краеугольный камень, из-за которого вся моя жизнь полетела в Тартарары, как бы цинично это ни звучало, исчез.

Можно начинать все снова. Чувства ведь живы. И у меня, и у него.

Но что-то меня останавливает.

Это страх? Боль? Риск повторения сценария? Или все вместе?

Не знаю. И не хочу знать.

Я не готова рисковать относительным спокойствием своей жизни и жизни дочери ради мифического счастья в паре с Горским. Любые отношения, как и наш пятилетний брак, имеет ограниченный срок годности. Мы уже доказали, что не являемся той парой, которая преодолеет все трудности и доживет до глубокой старости, держа друг друга за руку.

Нам легче порознь. Проще по одиночке.

Последние месяцы тому подтверждение. Когда между нами стоит стена, когда не касаемся прошлого или будущего, мы идеальный тандем бывших супругов, которые работают сообща ради дочери.

Я просто отвожу Соню к Горскому, не преступая порог его квартиры. Он привозит ее вечером, не заходя на коврик нашей прихожей. За бесконечным списком неотложных дел я не демонстрирую Назару свое грохочущее сердце, он тем самым не тешит себя надеждами на наше общее будущее.

Мой психолог, к которому мне из-за наших с ней непростых графиков удалось пробиться всего два раза за последние месяцы, считает, что я просто бегу от ответственности таким путем. Эдакий инфантилизм, прикрытый обидами прошлого, а также болью от провалившегося настоящего с Марьяном.

Я не готова выбрать путь по которому буду строить собственное будущее.