Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Через мою священную клятву.

Со мной на его стороне его положение и Императорский Дом будут неприкасаемы.

Процессия останавливается, вырывая меня из мыслей. Сверкающие голубые глаза встречаются с моими, когда Джавед замедляет лошадь и наклоняется.

— Ты сейчас поприветствуешь мою мать, Сурайя. Ты будешь помнить свое место.

Как будто у меня есть выбор. Интересно, подозревает ли она, чем занимался ее отвратительный сын — какие преступления совершил в своей одержимости властью. Подавляя враждебность, когда он взмахом руки велит нам двигаться вперед, я смотрю на толпу невидящими глазами. Знакомое лицо выпрыгивает на меня, и я моргаю, мой взгляд резко поворачивается назад, чтобы всерьез обыскать толпу. Мой взгляд падает на человека в капюшоне, который до странности похож на Арана.

Что Аран делал бы в Калдари? Я видела, как и он, и Рошан вошли в портал в Элони в рамках моей сделки с Джаведом. Я умоляла моего принца воспользоваться шансом убраться навсегда, но я видела обещание возмездия в его глазах.

Здесь ли он?

Сердце в горле, я более тщательно вглядываюсь в толпу, но лица начинают сливаться, и затем парад проходит за ворота и останавливается на главном дворцовом дворе.

Рядом стена, где я впервые увидела Рошана, и я чувствую, как что-то сжимается в яме желудка. Я бы все отдала, чтобы увидеть эту кривую усмешку, чтобы увидеть, как он спрыгивает с той стены, живой и здоровый.

Мужчины, несущие носилки, опускают меня на землю, и мои служанки сопровождают меня во дворец в приемный зал. Атриум выглядит так же, как в прошлый раз — богато украшенный и роскошный — но у меня нет к нему вкуса. Его красота кажется гнилой, как изысканный шелк на иссохшем трупе. Зал полон высокопоставленных гостей и знати, все одеты в лучшие наряды. Они опускают глаза в почтении, когда я прохожу мимо.

В отличие от моего прошлого раза при дворе, на возвышении только один человек вместо двух. Глаза сверкают, Королева Морварид рассматривает меня сверху вниз. Вице-король выступает вперед, чтобы представить меня королеве, и я выполняю безупречный реверанс.

— Леди Сурайя, — приветствует она меня этим рубленым голосом с изгибом губы, который сходит за улыбку. — Окажите мне честь, сядьте справа от меня.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — бормочу я, наши глаза сталкиваются на кратчайшую секунду, когда я встаю. Когда они сталкиваются, я в шоке отшатываюсь. Ненависть, которую я ожидала, но коварное осознание в них выбивает из меня дух.

Пески, она знает.

Конечно, она знает, кто я. Невидимый ошейник вокруг моей шеи затягивается туже, когда я беру ее украшенную драгоценностями руку в свою. Острый ток проскакивает между нами, который я не могу сразу определить, но, как ни странно, заставляет меня думать об Аране. Борясь с онемевшим приливом головокружения, я вырываю руку.

Пуфик мгновенно появляется на месте, указанном элегантным взмахом ее пальцев, и меня провожают на него. Мои служанки кланяются и отступают, и начинается фарс помолвки.

Осматривая зал, я узнаю многие лица, включая Резу, молодого вельможу, который сопровождал меня так давно, и насмешливую Хелену, женщину с арены. Мне хочется плакать. Хотела бы я вернуться в тот день, когда получила то роковое приглашение. Я бы сожгла эту гребанную штуку дотла. С другой стороны, ничего из этого не изменило бы того, кто я есть. Эта звездная магия проявилась бы рано или поздно.

И меня бы все равно за ней охотились.

После того, что кажется вечностью, весь зал погружается в тишину, когда улыбающийся король Ориндхра выходит вперед со всем высокомерием мира.

Это оно — это тот момент, когда он официально ожидает, что я преклоню колени.

Публично.

Как по команде, мое тело наполняется теплом, капли пота выступают на верхней губе и под мышками. Схватив украшенный веер, лежащий на низком столике рядом со мной, я энергично обмахиваюсь. Молчаливый взгляд королевы скользит ко мне, но внезапно ее лицо начинает меняться и морщиться. Мое зрение становится туманным, а затем комната начинает исчезать.

Только не сейчас, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас.

Но у меня никогда не было права голоса в том, когда моя любимая старуха появляется в моих видениях. Вена приходит, когда хочет. Ее форма опускается в середину комнаты — только мы больше не в комнате. Мы парим на фоне черного бархатного космоса, как звезды, которыми мы являемся.

Она приветствует меня, как всегда.

— Сетаре сар локкар.

— Вена, — говорю я.

— Ты стала сильнее, Хранительница Звезд. — Падающие звезды вылетают из ее рта, когда она говорит. — Но ты потеряла из виду свой путь. Ты отдаешь свои дары в залог ради троих.

— Они мои друзья. Моя семья.

— У Хранителя Звезд нет семьи. Смертные жизни мало значат для судьбы мира.

— Тебе нужно, чтобы мы верили в тебя, значит, мы должны что-то значить. — Я смотрю на нее, хмурясь. — И если ты просишь меня пожертвовать ими, я не стану.

— Ты отказываешься пожертвовать одним ради многих? — Ее звездные глаза горят, как горячие угли. — Возможно, нам следует сделать это за тебя. Ты принадлежишь нам, в конце концов.

Предательство пронзает меня, как ледяной клинок.

— Тронешь хоть волос на их головах, и Феро будет не тем, кого тебе стоит опасаться. Это я тебе обещаю.

— Тьма бездны подкрадывается к тебе, Сурайя. — Она никогда раньше не называла меня по имени, и звук его на ее губах заставляет меня дрожать, и не в хорошем смысле. — Заражая твой дух жаждой мести, желанием крови. Это путь ко лжи.

Она обвиняет меня? Гнев поднимается, как горький прилив, вкус пепла солит мой язык. — Это вы наделили меня этой проклятой магией. Вы знаете, на что она способна, но ничего не говорите мне о том, как ее контролировать. Если во мне есть тьма, то потому что вы ее туда поместили. — Последнее слово срывается на дикий крик. — Я не знаю, чего вы от меня хотите.

— Владение приходит из мудрости, из вечной любви.

Я быстро дышу.

— Вот именно — я не знаю, как овладеть всем этим. Просто забери это у меня, пожалуйста, я не хочу этого.

— Что дано, то нельзя отобрать.

— Тогда позволь мне умереть, — говорю я. — Найди другую, более достойную.

Старуха приближается, почти ослепляя меня своим сиянием. Ее пальцы касаются моего виска, и это прикосновение до боли знакомо. Теплое. Тянет меня вниз, в колодец памяти, где