Куколка против Вен(л)ика - Нелли

Он посмотрел в ключницу. Пусто.

В ящик тумбочки. Там лежали солнцезащитные очки, старый пропуск, зарядка от неизвестного устройства и записка Лики: «Если ты ищешь ключи, они НЕ здесь. Потому что здесь им быть нелогично».

— Даже сейчас издевается, — сказал Вениамин и почему-то улыбнулся.

Улыбка тут же исчезла.

Потому что ключей действительно не было.

Через десять минут он нашёл их в холодильнике, на полке между йогуртом и упаковкой сыра.

Он долго смотрел на них.

Ключи смотрели в ответ холодно и металлически.

— Я могу это объяснить, — сказал Вениамин сам себе.

В офис Вениамин приехал с опозданием на сорок минут.

Сорок.

Это было не опоздание. Это было отдельное событие, историческая эпоха, временной провал. Если бы Лика была рядом, она не сказала бы ни слова. Просто посмотрела бы на часы, потом на него, потом снова на часы, и Вениамин сам бы достал кошелёк, сделал десять отжиманий и написал объяснительную на тему «Почему я — позор хронометража».

Но Лики не было.

На входе охранник Семен Палыч поднял глаза от газеты.

— Доброе утро, Вениамин Александрович.

— Доброе, — сказал Вениамин.

Семен Палыч посмотрел на его ноги.

Пауза стала длинной.

— У вас… — осторожно начал охранник.

Вениамин тоже посмотрел вниз.

Один носок был с жёлтыми уточками. Второй — в строгую синюю полоску.

Оба выглядели так, будто представляли разные философские школы и категорически не признавали существование друг друга.

— Это… — Вениамин выпрямился. — Это эксперимент.

— Модный?

— Социальный.

— Понятно, — сказал Григорий Петрович с уважением человека, который ничего не понял, но решил не рисковать.

Вениамин вошёл в лифт и нажал кнопку своего этажа. Лифт поехал вверх, гудя привычно и равнодушно.

В зеркальной стенке отразился мужчина, который ещё недавно считал себя вполне успешным, обаятельным и в меру собранным. Сейчас у этого мужчины были разные носки, немного помятая рубашка, волосы, живущие независимой политикой, и выражение лица «я забыл, зачем вошёл в комнату, но комната движется».

— Соберись, Саров, — сказал он отражению. — Ты не пропадёшь без одной женщины.

Отражение посмотрело на него с жалостью.

— Ладно, — поправился он. — Без одной очень организованной женщины.

Когда двери лифта открылись, офис встретил его подозрительно бодрым гулом. Люди работали. Принтер печатал. Телефоны звонили. Кто-то смеялся у кофемашины. На первый взгляд компания не рухнула.

На второй взгляд выяснилось, что просто процесс разрушения ещё не дошёл до видимых трещин.

Первой его увидела Валентина Семеновна. Она замерла с папкой в руках.

— Вениамин Александрович?

— Да?

— У вас совещание началось двадцать минут назад.

— Какое совещание?

Валентина Семеновна моргнула.

— С инвесторами.

— С какими инвесторами?

— С теми, которые сидят в переговорной и уже съели все печенья.

Вениамин почувствовал, как внутри что-то упало. Возможно, репутация.

— Почему мне никто не напомнил?

Валентина Семеновна посмотрела на него так, будто он спросил, почему солнце не прислало ему личное уведомление о восходе.

— Обычно это делала Лика.

Имя прозвучало в коридоре как удар гонга.

Несколько сотрудников невольно повернули головы.

Кто-то тут же сделал вид, что очень занят скрепками.

Вениамин кашлянул.

— Да. Конечно. Я знал.

— Конечно, — сказала Валентина Семеновна с бухгалтерской вежливостью, за которой пряталась целая диссертация на тему «Мужчины без ассистенток: статистика выживаемости».

Он быстрым шагом пошёл к своему кабинету, чтобы забрать документы для встречи. На ходу он пытался вспомнить, где лежит презентация. Кажется, Лика клала её в синюю папку. Или в зелёную. Или в электронную папку с названием «Вениамин, не удалять, это важно». Или он сам вчера переложил её на стол, потому что «так удобнее».

Кабинет встретил его запахом остывшего кофе, бумагой и немым осуждением.

Рабочий стол изменился за сутки.

Нет, он не просто стал беспорядочным. Он зацвёл хаосом. Там стояли четыре чашки. Нет, пять. Одна пряталась за монитором, как стыдливый гриб. Возле клавиатуры лежали распечатки, стикеры, ручки, степлер, половина шоколадки, зарядка, две визитки, открытый блокнот, закрытый блокнот, и почему-то маленькая отвёртка.

Раньше Лика каждое утро проходила по кабинету быстрым взглядом. И предметы, чувствуя опасность, сами выстраивались по росту.

Теперь они расползлись.

Гора бумаг на правом краю стола снова стала напоминать Пизанскую башню. Более того, она явно приближалась к падению.

Вениамин замер.

— Нет, — сказал он. — Только не это.

Он осторожно потянул верхний лист.

Башня дрогнула.

— Тихо-тихо…

Гора рухнула.

Бумаги рассыпались по полу белым водопадом. Откуда-то выкатился карандаш. Одна папка раскрылась, и из неё выпали чеки, договор, салфетка с номером телефона и какая-то фотография.

Вениамин стоял среди этого бумажного снегопада.

В дверь заглянул Пётр из отдела снабжения.

— Шеф, вы живы?

— Физически — да.

— А морально?

— Не уверен. Позови эксперта.

— Лику?

Вениамин поднял взгляд.

Пётр понял, что сказал лишнее, и сделал шаг назад.

— Я имел в виду… любого другого эксперта. Например, уборщицу тётю Зою. Она тоже строгая.

— Пётр.

— Да?

— У меня инвесторы.

— Они уже спрашивают, есть ли у нас план.

Вениамин посмотрел на пол, на стол, на разные носки, на чашки, на монитор, на пустое место у стены, где обычно появлялась Лика с планшетом и выражением лица «я спасу этот цирк, но потом все пострадают».

— План, — повторил он. — Конечно. План есть.

— Отлично! — обрадовался Пётр.

— Найти план.

Пётр перестал радоваться.

Через семь минут Вениамин вошёл в переговорную с папкой, в которой, как он надеялся, находилась презентация. Инвесторы сидели за длинным столом. Их было трое. Все трое выглядели свежо, собранно и сыто. Перед ними лежала пустая тарелка из-под печенья.

— Прошу прощения за задержку, — сказал Вениамин, включая своё фирменное обаяние.

Обычно оно работало. Он умел улыбнуться так, что люди прощали ему забытые письма, сорванные сроки и даже некоторые финансовые прогнозы, которые выглядели как оптимизм в тяжёлой форме.

Но сегодня улыбка вышла кривоватой.

Один из инвесторов, сухой мужчина в очках, посмотрел на его носки.

— У вас интересный подход к корпоративному стилю.

— Это символ, — быстро сказал Вениамин.

— Чего?

— Гибкости.

В переговорной повисла пауза.

Пётр, сидевший сбоку, закрыл лицо рукой.

Вениамин открыл папку.

Внутри лежали документы на обслуживание кофемашины, распечатка меню из кафе и лист с заголовком: «План закупки корма для собак».

Вениамин