Куколка против Вен(л)ика - Нелли

— Техническая заминка, — сказал он.

Инвестор в очках поднял бровь.

— С презентацией?

— С реальностью.

В этот момент дверь переговорной открылась, и в комнату заглянула Оля.

— Простите, Вениамин Александрович, я нашла нужную презентацию. Она была в папке «НЕ ТРОГАТЬ. ДЛЯ ИНВЕСТОРОВ. ВЕНЯ, ЭТО ТА САМАЯ».

Она положила папку перед ним и вышла.

Вениамин посмотрел на надпись.

Розовый стикер. Острый почерк. Абсолютная ясность.

У него вдруг сжалось что-то под рёбрами.

Так сильно, что он на секунду забыл, как шутить.

— Продолжим, — сказал он тише.

Совещание он провёл. Даже неплохо. Где-то на третьем слайде вернулось красноречие, на пятом — уверенность, на восьмом — способность говорить словами, а не внутренними криками. Инвесторы постепенно перестали смотреть на его носки и начали задавать вопросы по делу.

Но всё время Вениамин ловил себя на том, что поворачивает голову к пустому стулу у стены.

Там обычно сидела Лика.

С прямой спиной. С планшетом. С невозмутимым лицом. Она ничего не говорила без необходимости, но её присутствие работало лучше любого стабилизатора. Если Вениамин уходил в сторону, она мягко кашляла. Если он забывал цифру, она поднимала лист. Если он начинал импровизировать слишком широко, она произносила:

— Вениамин.

Одним словом.

И он возвращался в русло.

Сегодня стул пустовал.

И этот пустой стул почему-то был громче всех присутствующих.

После совещания инвесторы ушли с обещанием «вернуться к обсуждению после анализа материалов». Это могло значить что угодно: от «нам интересно» до «мы убегаем, но вежливо».

Вениамин вернулся в кабинет.

На столе стало ещё хуже.

Кто-то принёс новые бумаги. Кто-то поставил шестую чашку. Или это была старая, просто переместилась? На мониторе мигало двадцать три непрочитанных письма. Телефон лежал экраном вверх, и на нём светилось сообщение от Паши:

«Пап, ты поел?»

Вениамин посмотрел на часы.

Три часа дня.

Он не ел.

Он даже не понял, как наступили три часа дня. Утро развалилось, совещание поглотило обед, а дальше время просто убежало, оставив после себя след из писем и холодного кофе.

Раньше в 13:00 у него всплывало уведомление:

«Веня, иди ешь. Кофе не считается едой. Печенье тоже. Бумаги вообще не еда».

Он сел в кресло.

Кресло скрипнуло.

В кабинете было слишком тихо. Даже шум офиса за дверью казался далёким.

Он открыл мессенджер. Нашёл чат с Ликой.

Последнее сообщение было от неё. Короткое, деловое:

«Документы по встрече с инвесторами в папке на столе. Файл продублирован на почте. Не забудьте распечатку».

Никаких смайликов.

Никаких лишних слов.

Он написал:

«Лика, привет. Ты случайно не помнишь, где у меня…»

Остановился.

Стер.

Снова написал:

«Лика, у нас тут небольшой организационный…»

Стер.

Потом:

«Без тебя всё немного…»

Снова стер.

Он положил телефон экраном вниз.

— Я не буду ей писать из-за папки, — сказал он вслух. — Я взрослый человек. Я справлюсь.

Через минуту он поднял телефон и написал Паше:

«Ты знаешь, как сварить нормальный кофе?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Пап. Мне шесть. Я знаю, как заказать доставку».

Следом второе сообщение:

«И где Лика?»

Вениамин набрал:

«Она больше не работает у нас».

Пауза.

Потом Паша прислал:

«Ого».

И ещё:

«То есть теперь ты один на один с носками?»

Вениамин посмотрел на свои ноги.

— Предатель, — пробормотал он.

Телефон снова пискнул.

«Пап, только не говори, что ты сегодня в разных».

Вениамин не ответил.

Через несколько секунд:

«АХАХАХАХАХА»

И следом:

«Извини».

И ещё:

«Нет, не извини».

Вениамин хотел возмутиться, но вместо этого вдруг рассмеялся. Коротко, устало. Смех вышел не совсем весёлый, но живой.

Потом он встал и решил навести порядок.

Это была ошибка.

Он начал с чашек. Собрал их все. Их оказалось восемь. Восьмая стояла на подоконнике за папкой с актами, и Вениамин не мог вспомнить, чтобы когда-либо пил кофе у окна. Возможно, чашка пришла сама.

Он понёс их к раковине в мини-кухне. По дороге встретил тётю Зою, уборщицу.

Она посмотрела на чашки, потом на него.

— Лика ушла, да?

— Почему вы так решили?

— У вас чашки в руках и лицо вдовца при живом бухгалтерском отделе.

— Тётя Зоя, вы жестокая женщина.

— Я реалистичная. Жестокая у нас была Лика, когда заставила Петра подписать контейнеры в холодильнике.

— Она не жестокая, — возразил Вениамин неожиданно резко.

Тётя Зоя прищурилась.

— Ага.

— Что ага?

— Ничего. Мой пол, ваша драма.

И она укатила ведро дальше, оставив Вениамина стоять с чашками и ощущением, что его только что прочитали как открытую книгу, причём вслух и с выражением.

После чашек он взялся за бумаги.

Сначала он пытался сортировать их по смыслу. Через десять минут понял, что смысл сопротивляется.

Тогда он решил сортировать по цвету папок. Через пятнадцать минут выяснилось, что половина документов вообще без папок, а другая половина лежит не в тех.

Потом он попробовал метод Лики.

Вдохнуть. Оценить. Разделить.

«Срочное. Важное. Неважное. Выбросить. Спросить Вениамина, зачем он это хранит».

На последней категории он застопорился, потому что почти всё попадало туда.

Он нашёл чек трёхлетней давности за велосипедные перчатки, инструкцию от принтера, который давно списали, открытку от поставщика с Новым годом, визитку массажиста и пакетик сахара с логотипом гостиницы.

И вдруг среди бумаг увидел маленький розовый стикер.

Он прилип к нижней стороне блокнота.

На нём было написано:

«Если дошёл до этого места — поздравляю. Ты пытаешься убираться. Не сдавайся. Начни с левого верхнего угла стола».

Вениамин застыл.

Потом сел.

Потом снова встал.

Потом аккуратно положил стикер перед собой.

— Ну вот как ты это делаешь? — тихо спросил он пустой кабинет.

Ответа не было.

Только часы на стене тикали.

Секундная стрелка двигалась с оскорбительной уверенностью.

К вечеру хаос победил.

Не полностью, но по очкам.

Стол стал чуть свободнее, зато на полу появились три новые стопки. Одна называлась «разобрать потом», вторая — «очень разобрать потом», третья — «Лика бы убила».

Вениамин сидел в кресле, устало откинув голову назад.

В дверь постучали.

— Да.

Вошла Оля.

— Вениамин Александрович, вам на подпись договоры.

— Кладите.

Оля посмотрела на стол.

— Куда?

Он оглядел поверхность.

— Хороший вопрос.

Она аккуратно положила папку на единственный свободный участок — прямо поверх клавиатуры.

Компьютер издал тревожный звук и открыл восемнадцать окон.

— Простите, — сказала Оля.

— Ничего. Он тоже переживает.

Оля задержалась у двери.

— Можно сказать?

— Если это не про носки.

—