Куколка против Вен(л)ика - Нелли

Лика настоящего хаоса боится больше, чем плохой отчётности. Потому что с отчётностью понятно, что делать. Открываешь файл, ищешь ошибку, исправляешь формулу. А когда человек становится важным — формулы нет.

Паша впервые за весь разговор не пошутил.

Вениамин продолжил:

— Она привыкла быть сильной. Не просто сильной — несокрушимой. Чтобы никто не видел, где больно. Чтобы никто не решил, что её можно задеть. А тут весь офис начал обсуждать не её работу, не её решения, не её профессионализм, а то, как она смотрит на меня. Как я смотрю на неё. Кто кому улыбнулся. Кто задержался в кабинете. Кто кому принёс кофе.

Он усмехнулся без радости.

— Представляешь? Женщина держала на себе половину компании, а люди начали вести счёт её взглядам.

— Мерзко, — сказал Паша.

— Да.

— И она ушла?

— Сначала нет. Сначала она пришла ко мне и сказала: «Вениамин Александрович, нам нужно определить формат взаимодействия». Я, как идиот, решил пошутить. Сказал что-то вроде: «Давайте начнём с того, что перестанем делать вид, будто нам всё равно».

Паша закрыл лицо рукой.

— Пап.

— Знаю.

— Нет, ты не знаешь. Это было не время для романтической атаки.

— Теперь знаю.

Вениамин встал, подошёл к раковине, налил себе воды. Пить не хотелось. Просто нужно было что-то сделать руками.

— Она тогда так на меня посмотрела… спокойно. Очень спокойно. Слишком спокойно. И сказала: «Вот именно поэтому мне нужно уйти».

— Почему?

— Потому что я снова превратил её попытку поставить границы в разговор о нас. А ей нужно было, чтобы я сначала увидел её положение. Не как женщины, которая мне нравится. А как человека, которого в офисе начали разбирать на шутки.

Паша молча кивнул.

Вениамин сделал глоток воды.

— Потом случился последний удар. Кто-то из младших менеджеров переслал в общий чат мем. Она с любовью завязывает мне галстук, подпись: «Новая мотивационная программа: любовь по KPI».

Паша поморщился.

— О боже.

— Я удалил. Потребовал найти автора. Устроил разнос. Но поздно.

— Она увидела?

— Конечно. Лика всегда всё видит.

Он поставил стакан на стол.

— Она вошла ко мне через десять минут. Без истерики. Без слёз. Без крика. Просто положила заявление и сказала: «Я не буду работать в месте, где мой профессионализм стал фоном для офисного балагана».

Паша тихо спросил:

— А ты?

Вениамин сел обратно.

— Я пытался её остановить. Сказал, что уволю виновных, что введу правила, что всё исправлю.

— А она?

— Сказала: «Вы исправляете последствия, Вениамин. А нужно было защищать границы до того, как их сломали».

Паша выдохнул.

— Жёстко.

— Заслуженно.

Вениамин посмотрел на свои руки.

— Потом она добавила, что если останется, то каждый её шаг рядом со мной будут оценивать не как рабочее решение, а как личный жест. Если она спорит со мной — значит, у нас драма. Если соглашается — значит, у нас роман. Если задерживается после работы — значит, все всё поняли. Она сказала, что не позволит никому уменьшить себя до сплетни.

Паша долго молчал.

Потом сказал:

— Это очень похоже на Лику.

— Да.

— Красиво и страшно.

— Очень.

— И ты её отпустил?

Вениамин сжал челюсть.

— Я подписал заявление.

— Почему?!

— Потому что она попросила. А я впервые за всё это время понял, что если начну давить, уговаривать, хватать за руку и говорить «не уходи», то снова сделаю это про себя. Про то, что мне плохо без неё. А она уходила не потому, что хотела наказать меня. Она уходила, чтобы вернуть себе контроль.

Паша посмотрел на него уже совсем иначе.

— И теперь тебе плохо без неё.

Операция «Возвращение Барби»: Тайный штаб

Если бы кто-нибудь в этот вечер заглянул в квартиру Вениамина, то решил бы, что здесь либо готовится запуск ракеты, либо семья пытается собрать шкаф из шведского магазина без инструкции, либо взрослый мужчина окончательно потерял контроль над жизнью и теперь официально передал власть несовершеннолетнему.

Последнее, впрочем, было ближе всего к истине.

Паша стоял посреди гостиной с таким видом, будто сейчас будет принимать капитуляцию небольшой, но очень упрямой страны. В одной руке он держал красный фломастер, в другой — пачку стикеров. На лице у него было выражение стратегического превосходства, которое особенно убедительно смотрелось в сочетании с домашними штанами с динозаврами.

Вениамин сидел на диване, обхватив кружку с остывшим чаем двумя руками.

— Пап, — сказал Паша строго. — Соберись.

— Я собран.

— Ты держишь кружку уже двадцать минут и не пьёшь.

Вениамин посмотрел в кружку, словно впервые обнаружил её существование.

— Я размышляю.

— Нет, ты киснешь.

— Это разные стадии одного процесса.

— Отлично. Тогда заканчиваем стадию «маринованный отец» и переходим к активным действиям.

Вениамин поднял глаза.

— Активные действия — это что? Позвонить Лике?

Паша посмотрел на него так, как смотрят на человека, который предложил чинить ноутбук молотком.

— Нет.

— Написать?

— Нет.

— Приехать к ней?

— Тем более нет.

— Тогда что?

Паша глубоко вдохнул, подошёл к стене и торжественно поставил перед собой большую магнитную доску. Доска была взята из его комнаты, где раньше на ней висели расписание кружков, формулы по физике и список дел с пунктом «не забыть жить». Теперь же она была чистой, грозной и явно готовилась стать свидетелем исторического позора Вениамина.

Паша щёлкнул колпачком фломастера.

— Мы будем думать.

— Я уже думал.

— Пап, ты думал в режиме «как бы сделать так, чтобы всё само исправилось и никто не заметил, что я взрослый человек». Сейчас будем думать нормально.

— Жестоко.

— Зато эффективно.

Паша вывел на доске крупными печатными буквами:

ОПЕРАЦИЯ «ВОЗВРАЩЕНИЕ БАРБИ»

Вениамин поперхнулся воздухом.

— Нет.

— Что «нет»?

— Нет этому названию.

— Почему?

— Потому что если Лика узнает, что мы назвали операцию по её возвращению «Возвращение Барби», она не вернётся. Она придёт. Но только чтобы нас уничтожить.

Паша задумался.

— Согласен. Вероятность физической расправы — семьдесят восемь процентов.

— Девяносто шесть.

— Ладно, название рабочее.

— Паша.

— Ну надо же как-то обозначить проект.

— Обозначь его так, чтобы у меня был шанс дожить до следующей недели.

Паша вздохнул, зачеркнул «Барби» одной жирной линией и написал рядом:

ОПЕРАЦИЯ «ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛИКИ»

Потом посмотрел на надпись, скривился и