Куколка против Вен(л)ика - Нелли

утрам?

— Да.

— Где?

— Обычно в парке у набережной. Но я не знаю точно.

— Отлично.

— Что отличного?

— Ты не должен следить за ней. Это важно. Мы не ищем её маршрут. Мы создаём мероприятие там, где ей может быть интересно появиться добровольно.

— Какое мероприятие?

— Благотворительный городской забег? Нет, слишком спортивно, ты умрёшь. Открытая лекция по тайм-менеджменту? Скучно, она поймёт подвох. День пунктуальности?

Вениамин посмотрел на него.

— Есть такой?

— Если нет, мы изобретём.

— Нет.

Паша ходил перед доской, размахивая фломастером.

— Нам нужно что-то, что объединяет её интересы: порядок, спорт, пунктуальность, польза и отсутствие романтического давления.

— Звучит как описание военного лагеря.

— Или идеального свидания Лики.

— Не смешно.

— Очень смешно.

Вениамин поднялся и подошёл к доске. В голове наконец-то начало проясняться. Отчаяние всё ещё сидело где-то внутри, но рядом с ним появилось другое чувство — действие. Пусть нелепое, с фломастерами, но действие.

— Она говорила, что по субботам иногда приходит в парк на групповые тренировки. Там же рядом велодорожка.

Паша оживился.

— Велодорожка — это уже ты.

— Если я не упаду.

— Пап, нам нужен не триумф, нам нужна явка.

— Спасибо за веру.

— Я реалист.

Паша быстро записал:

Место: парк у набережной.

Повод: утренняя активность без давления. Задача папы: прийти вовремя. Живым. В чистых одинаковых носках.

— Почему носки вообще отдельным пунктом?

— Потому что мы оба знаем, почему.

Вениамин не стал спорить.

— Но как сделать так, чтобы она пришла?

— Через порядок.

— То есть?

— Ей нужно отправить приглашение. Но не от тебя.

— От кого?

Паша задумался.

— От меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу втягивать тебя.

— Пап, я уже стою с фломастером у доски под названием «Возвращение Барби». Меня поздно спасать.

— Всё равно нет. Это моё дело.

Паша посмотрел на него серьёзно.

— А если я хочу?

Вениамин замолчал.

— Лика мне нравится, — сказал Паша уже тише. — Не потому что она может структурировать твою жизнь. Хотя это, конечно, бонус уровня «бог». Она просто… нормальная. Она говорит со мной как с человеком, а не как с приложением к тебе. И когда она ушла, дома стало странно. Ты стал странный. Офис стал странный.

Вениамин почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.

— Ты не обязан спасать мои отношения.

— Конечно. Но кто-то же должен спасти тебя от тебя самого.

— Логично.

— И потом, — Паша снова стал деловым, — я главный специалист по Лике в нашей семье.

— С чего это?

— Я первым понял, что она тебе подходит.

— Ты просто хотел, чтобы она заставила меня приходить домой вовремя.

— Да. И оказался прав стратегически.

Вениамин рассмеялся. Уже по-настоящему.

Паша довольно кивнул, как врач, заметивший признаки жизни у пациента.

— Значит, так. Я пишу Лике.

— Что именно?

— Не «пожалуйста, вернитесь, папа без вас превратился в рассыпанный лего-набор». Хотя это правда.

— Спасибо.

— Я напишу, что в субботу в парке будет мини-тренировка для новичков и семейный велозаезд. Что я хочу участвовать, но мне нужна консультация по разминке, потому что папа считает, что разминка — это когда он ищет шлем.

— Я так не считаю.

— Ты вчера сказал: «Пока я искал шлем, уже вспотел, значит, размялся».

— Это была шутка.

— Твоё тело поверило.

Вениамин покачал головой.

— А если она поймёт, что это план?

— Она поймёт.

— Тогда зачем?

— Потому что Лика уважает хорошо составленные планы. Плохо составленные она уничтожает взглядом. Поэтому наш план должен быть безупречен.

Паша снова повернулся к доске и написал большими буквами:

ПЛАН ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЕСТНЫМ.

— Мы не врём, — сказал он. — Я действительно хочу участвовать. Ты действительно хочешь поговорить. Лика действительно может отказаться. Мы просто организуем пространство, где это возможно.

Вениамин медленно кивнул.

— Хорошо.

— Теперь главный пункт.

Паша обвёл красным:

ПАПА ПРИХОДИТ ВОВРЕМЯ.

Вениамин посмотрел на надпись с уважительным ужасом.

— Может, начнём с чего-нибудь полегче? Например, я выучу японский.

— Нет. Вовремя.

— Паша, ты знаешь мою историю.

— Именно поэтому у нас будет система.

Он начал писать:

Антиопоздательная система:

1. Одежда готовится вечером. 2. Велосипед проверяется вечером. 3. Ключи — в миске у двери. Не в холодильнике. 4. Телефон заряжен. 5. Будильников — пять. 6. Выход из дома за сорок минут до нужного времени. 7. Папа не “ещё минутку”.

— Пункт семь дискриминационный.

— Пункт семь основан на статистике.

— Какой статистике?

— На всей моей жизни.

Вениамин признал поражение молча.

Паша продолжил:

— И ещё. Ты не должен выглядеть так, будто всю ночь спорил с диваном и проиграл.

— А если я всю ночь не усну?

— Тогда хотя бы проиграй дивану достойно.

Они ушли в спальню Вениамина проверять одежду. Это само по себе оказалось приключением. В шкафу обнаружились три рубашки, которые давно утратили связь с реальностью, один пиджак с чеком в кармане двухлетней давности и спортивная куртка, которую Паша назвал «кризис среднего возраста с молнией».

— Это хорошая куртка, — возразил Вениамин.

— Пап, она блестит так, будто её должно быть видно со спутника.

— Для велозаезда полезно.

— Для отпугивания людей — тоже.

В итоге выбрали простую тёмную футболку, лёгкую куртку и джинсы. Паша заставил отца примерить всё сразу, включая кроссовки.

— Носки, — скомандовал он.

— Сейчас.

— Нет, сейчас — это именно сейчас, а не путешествие в страну забытых тканей.

Вениамин открыл ящик. Паша заглянул туда и замер.

— Пап.

— Что?

— У тебя здесь носки живут без закона.

— Они просто лежат.

— Они сбились в стаи.

Через десять минут на кровати появились кучки: чёрные, серые, «сомнительные», «праздничные почему-то», «одинокие жертвы стиральной машины» и один носок с ананасами, происхождение которого никто объяснить не смог.

— Этот точно не мой, — сказал Вениамин.

— Он слишком уверен в себе, чтобы быть твоим.

Паша нашёл пару нормальных носков и положил их на стул вместе с одеждой.

— Всё. Завтра ты не импровизируешь.

— Я взрослый мужчина.

— Именно поэтому тебе нельзя импровизировать с носками.

После гардеробной проверки они перешли к велосипеду. Велосипед стоял